ЖЕНСКИЙ ФОРУМ
MAX ·
Вышла замуж в 65 и уже через месяц услышала: «Готовь, стирай, не жалуйся»
С Валерием Петровичем Нина Сергеевна познакомилась в коридоре поликлиники. Она пришла на физиотерапию из-за больной спины, он ждал своей очереди и, заметив, что она ищет нужный кабинет, предложил проводить.
— Вам в двенадцатый, — сказал он. — Я здесь уже вторую неделю хожу, всё выучил.
— Спасибо. Я думала, что на этом этаже заблужусь.
— Здесь все блуждают.
Нине было шестьдесят пять. Тридцать пять лет она проработала медсестрой, привыкла к чужим болям и чужим просьбам, а свою жизнь давно устроила так, чтобы никому не мешать. Однокомнатная квартира, пенсия в двадцать восемь тысяч, подруга Галина Ивановна этажом ниже, дача, где она любила возиться с цветами, дочь Оля, которая звонила каждый вечер. Одиночество она не считала бедой, но иногда по вечерам ей было слишком тоскливо.
Валерию Петровичу исполнилось шестьдесят семь. Он тоже жил один, был аккуратен, вежлив и говорил так, будто заранее знал, что ей приятно слышать. Он ждал её после процедур с букетиком хризантем, звонил вечерами и расспрашивал о здоровье, о привычках, о том, что она любит готовить.
— Одному так тоскливо, Ниночка, — говорил он. — Вернёшься домой, а там никого. Я ценю в женщине домовитость. Сейчас таких мало.
Ей было приятно. За ней давно никто не ухаживал, так давно, что она забыла, как это бывает.
Первые тревожные мелочи появились ещё до свадьбы, но Нина не придавала им значения. Однажды в магазине он заглянул в её корзину и заметил:
— Зачем ты берёшь дорогой сыр? Можно взять попроще, на вкус разницы нет.
— Я люблю этот.
— Любить можно и подешевле.
Она засмеялась, решив, что он шутит. В другой раз Галина Ивановна зашла к ней, когда Валерий пил чай на кухне. Соседка вежливо поздоровалась, а он после её ухода поморщился.
— Слишком уж она бойкая. Лишние разговоры в доме не нужны.
— Это моя подруга, Валера. Мы тридцать лет рядом живём.
— Я же не против. Просто говорю, что женщине в нашем возрасте лучше жить тихо.
Нина тогда промолчала. Ей не хотелось портить хорошее время. А когда он однажды назвал готовку «женским делом, которое никому не в тягость», она подумала, что так говорят многие мужчины его поколения, и ничего страшного в этом нет.
Предложение он сделал в октябре, на скамейке возле её дома.
— Нина, давай не будем тянуть. Мы взрослые люди, времени у нас не так много. Давай поженимся.
— Валера, это так неожиданно.
— Что тут неожиданного? Полгода ходим друг к другу. Мне хорошо с тобой. Тебе, надеюсь, тоже.
— Мне хорошо.
— Вот и славно.
Свадьба была тихой. Расписались в загсе, пришли Галина Ивановна и Оля с мужем, посидели в небольшом кафе. Валерий был любезен, поднимал тосты за здоровье и за счастье, шутил с зятем. Из родных от него приехал только сын Игорь, который пробыл полчаса и торопливо уехал по делам.
Переезжать Валерий решил сразу к Нине.
— Я сдам свою квартиру, — объяснил он. — Деньги пойдут на лекарства и на помощь внукам. Игорю сейчас трудно, у него двое детей. Тебе ведь не в тягость, если я поживу у тебя?
— Конечно, нет, — ответила Нина. — Места хватит.
В одной комнате двоим оказалось теснее, чем она рассчитывала, но она старалась привыкнуть. Освободила половину шкафа, купила вторую подушку, повесила в ванной новое полотенце. Каждое утро варила ему кашу, днём готовила обед, вечером ужин. Это было привычно и даже радовало: она любила, когда в доме пахнет едой.
Однако через неделю Нина заметила, что посуду за собой Валерий не убирает. Он вставал из-за стола, оставляя тарелку с чашкой, и уходил к телевизору.
— Валера, ты бы хоть в раковину относил.
— Ниночка, я всю жизнь так прожил. Не привык.
— Но мы ведь вдвоём живём.
— Вот именно. Тебе же нетрудно.
Она промолчала. Мысль о том, что надо поговорить всерьёз, мелькнула и пропала, потому что в тот вечер он принёс ей конфеты и сел рядом, и ей снова стало неловко за собственную придирчивость.
На второй неделе он завёл разговор о прописке.
