Публикация от 6 ноября 2026

Папа справится, не бойся Дмитрий стоял под окнами роддома, и пластиковый стаканчик с шампанским дрожал в его пальцах. Вокруг шумели такие же, как он, молодые отцы: кто-то хлопал друг друга по плечам, кто-то поднимал телефон, ловя в кадр заснеженные окна, за которыми спали их жёны, их дети, их новое, ещё не обжитое будущее. Павел, друг, подтолкнул его локтем в бок — мол, чего замер, отец, пей. За наследника! — провозгласил он, и Дмитрий послушно пригубил, почти не чувствуя вкуса. Во рту было сухо, сердце колотилось, а в груди разрасталось странное, непривычное чувство — будто туда осторожно вложили что-то тяжёлое и тёплое, и теперь он должен был нести это всю оставшуюся жизнь. Егор. Сын. Вчера Алина подарила ему сына. Три килограмма восемьсот граммов, пятьдесят три сантиметра — богатырь, как сказали врачи. Дмитрий повторял эти цифры про себя. Он ещё не видел сына. Только сухое сообщение от тёщи: роды прошли нормально, мальчик, имя, как договаривались. Галина Петровна никогда не одобряла их брак. С первого дня, с того самого мгновения, как Алина привела в дом человека без родителей, без связей, без квартиры. Она — дочь чиновницы. Он — сирота, выросший с крёстной в пригороде. Для Галины Петровны это было почти оскорблением. Но Алина умела быть упрямой. Она вообще умела быть яркой, внезапной. Дмитрий до сих пор помнил тот день три года назад. Яблочный шампунь, мокрые русые волосы, прилипшие к изящной шее. Она вышла из бассейна, закутанная в полотенце, и он, техник с гаечным ключом в кармане, вдруг понял, что пропал. Навсегда. Алина подавала надежды в плавании, тренировалась до изнеможения, мечтала о медалях. А он тогда обслуживал оборудование в бассейне — чинил насосы и фильтры, чтобы вода оставалась чистой. Позже перевёлся в конструкторский отдел. Их разговор начался случайно — с какой-то глупости, с вопроса о хлорке, с улыбки. А закончился тем, что через год они расписались в маленьком ЗАГСе на окраине, и Галина Петровна демонстративно не пришла. — Богатырь, ты чего не пьёшь? — Павел снова толкнул его. — Традиция же. — Сейчас, — Дмитрий кивнул на прозрачный пакет с алыми розами. — Отнесу цветы. Алина красные любит. — Правильно, — поддержал незнакомый мужчина в кожаной куртке, с залысинами и весёлыми глазами. — Бабу свою побалуй. Они сейчас после родов как дети малые, ласки требуют. — Знаток, — рассмеялся кто-то. — У самого-то пятеро, небось. — Третий, — гордо ответил мужчина. — Девчонка опять. Но я не сдаюсь. Буду пацана делать. Мужики загоготали. Дмитрий чувствовал себя странно среди этого праздника. Плечи покалывало от невидимого груза ответственности. Сын. У него есть сын. Он отошёл в сторону, глядя на окна роддома. За каким из них Алина? Вчера с ней не удалось поговорить — только сухое сообщение от тёщи. Метель усиливалась, закручивая снежные спирали между корпусами больницы. Ноябрь лютовал, но молодые отцы, разгорячённые шампанским и гордостью, казалось, не замечали холода. Дмитрий поправил пакет с розами. Алина говорила, что красные розы — символ их любви, внезапной и яркой, вспыхнувшей три года назад. — Вы к Алине Ковалёвой? — окликнула его медсестра, выглянувшая из дверей. — Да, — обрадовался Дмитрий. — Можно к ней? — Подождите здесь, — странно посмотрела медсестра. — Сейчас подойдёт врач. Что-то в её глазах заставило его напрячься. В горле пересохло. В голове мелькнуло: может, осложнения какие? Но ведь сказали, всё прошло нормально.