Публикация от 5 ноября 2026

Медсестра Лиля ночью сверила бирки младенцев и не дала выписать девочку не той маме – Тяжёлая какая, – сказала Дарина и перехватила дочку поудобнее. – Будто не моя. Я засмеялась. Под утро меня смешит любая ерунда, а тут мамочка после кесарева, бледная, сонная, в халате до пят, а туда же, взвешивает ребёнка на руках. – Отъелась за ночь, – сказала я. – Мы её тут не обижали. За окном поста было ещё темно, в коридоре горел дежурный свет, а у нас одна лампа над пеленальным столом. Дарина пришла сама, маленькими шагами, прижимая к животу сложенное вдвое полотенце. После операции так ходят все, кто себя бережёт. Ей не спалось, она соскучилась и хотела подержать дочку до обхода. – Я кондитер, – сказала она, не сводя с девочки глаз. – Целыми днями тесто на руку вешаю. Ошибаюсь на ложку, не больше. – Значит, на ложку и потяжелела, – ответила я. Она улыбнулась краем губ и убрала волосы за левое ухо. Верхний край у этого уха был загнут внутрь, как уголок страницы. Я заметила его ещё во вторник и почему-то запомнила. – Пусть она у вас ещё полежит? – спросила Дарина. – Я хоть часок посплю. – Давайте, конечно. Я взяла у неё девочку и положила в кроватку. Шапочка съехала малышке на бровки, пелёнка была до самого подбородка, виден был один нос. И вот тут я сделала то, чего не делала никогда. Я не тронула бирку. У меня привычка. Каждую бирку, на ручке и на ножке, я трогаю пальцем, пока застёжка не щёлкнет. Подушечка правого указательного у меня от этого стала плоская и широкая, как кончик кухонной лопатки. Я щёлкаю, даже когда просто перекладываю ребёнка с боку на бок, и молоденькие сестрички надо мной посмеиваются. А в то утро не щёлкнула. Девочка спала сладко, лезть под пелёнку было жалко, и я торопилась к журналу. Дарина постояла у кроватки, погладила шапочку одним пальцем и пошла к себе. Её палата была третья дверь от поста, совсем рядом, но шла она долго, держась свободной рукой за стену. Мне шестьдесят шесть. Я детская медсестра в большом городском роддоме, на посту послеродового отделения. Стажа у меня сорок пять лет, и последние годы я беру только ночи. Ночи молодые не любят, а мне дома всё равно не спится. В ту ночь у меня, кроме обычных хлопот, спали дочки Дарины и Алсу, которых мамы оставили до утра. Девочки родились в один день, во вторник: кроха Дарины утром, а крупная девочка Алсу почти в полночь. Дарине после кесарева было больно вставать, и она сама попросила подержать дочку у нас. Алсу уже которую ночь не спала и плакала от усталости, совсем ещё девчонка, и я предложила забрать её девочку до утра. Утром, в десять, у Алсу была выписка.