ЖЕНСКИЙ ФОРУМ
MAX ·
"Ты стала обузой. Больная жена мне не нужна": не скрывая презрения, выпалил муж. Я заплакала и чуть не лишилась чувств
Когда Андрей вошёл в палату, я обрадовалась. За окном шел мокрый снег, мартовский, серый, липкий. В палате пахло лекарствами. Я лежала под тонким одеялом, прижимая ладонь к боку, и старалась не думать о завтрашней операции. На тумбочке стоял стакан воды, который я так и не выпила. Рядом лежал телефон.
Когда дверь открылась, я подняла голову.
— Андрюша…
Он вошел и даже не улыбнулся. В одной руке держал телефон. На лице у него было такое выражение, будто он пришел не к женщине, которую два года называл своей, а в налоговую инспекцию.
— Привет, — сказал он.
— Ты наконец приехал.
— Ну да.
Он остался стоять у двери. Не подошел, не спросил, как я себя чувствую, не принес ничего. Даже не посмотрел на капельницу возле моей кровати.
— Я уже думала, ты не придешь, — сказала я. — Врач говорил, что перед операцией желательно, чтобы кто-нибудь побыл рядом.
— Я ненадолго.
— Садись. Вон стул.
Андрей посмотрел на стул, потом на меня.
— Катя, я долго думал.
От этих слов у меня внутри все неприятно сжалось.
— О чем?
Он тяжело вздохнул.
— Нам надо расстаться.
Я не сразу поняла.
— Что?
— Я говорю, нам надо разойтись.
Я смотрела на него и ждала, что он сейчас усмехнется, скажет, что пошутил. Но он молчал.
— Из-за чего? — спросила я.
— Из-за всего.
— Андрей, у меня завтра операция.
— Я знаю.
— Так ты поэтому пришел?
— Да.
Он сказал это настолько спокойно, что я почувствовала холод сильнее, чем от снега за окном.
— Я долго думал, Катя. Ты стала обузой. Больная жена мне не нужна.
Я даже приподнялась на локте.
— Ты в своем уме? Ты меня бросаешь, когда мне нужна поддержка.
— Мне плевать. Я все сказал. Квартира моя, вещи соберешь, когда выпишешься. А я себе бизнес леди или фотомодель найду.
Соседка по койке, пожилая женщина в вязаной кофте, отвернулась к стене. Она явно слышала каждое слово, но делала вид, что спит.
— Ты сейчас серьезно? — спросила я.
— А похоже, что я шучу?
— Я думала, ты пришел меня поддержать.
— Катя, ну не начинай.
— Не начинай что?
— Вот эти слезы, упреки…
— Ты пришел в больницу, где мне завтра будут делать операцию, чтобы сообщить, что бросаешь меня?
— А когда мне было сказать? После операции? Тогда ты бы опять сказала, что я воспользовался моментом.
— Ты и сейчас им воспользовался!
Андрей поморщился.
— Не кричи.
— Я не кричу.
Мне хотелось встать, схватить его за куртку и заставить объяснить, как можно выбросить из жизни два года. Но тело было слабым, бок болел, а голова кружилась.
— Ты ведь говорил, что мы семья, — прошептала я.
— Я говорил много чего.
— Ты говорил, что мы поженимся.
— Ну не получилось.
— Почему?
Он посмотрел на меня почти раздраженно.
— Потому что жизнь меняется.
Я горько усмехнулась.
— Нет, Андрей. Это не жизнь меняется. Это ты наконец перестал притворяться.
Он отвернулся.
— Я не собираюсь возиться с больной женщиной.
Слова ударили сильнее, чем пощечина. Я замолчала.
Андрей, видимо, решил, что теперь можно договорить все до конца.
— У меня работа, свои проблемы. Мне еще тебя по больницам возить, лекарства покупать… Ты думаешь, это все бесплатно?
— Мне не нужны твои деньги.
— А что тебе нужно? Чтобы я рядом сидел и за руку держал?
— Да, Андрей. Иногда именно это и нужно.
Он посмотрел на меня с недоумением, словно я попросила его подарить мне машину.
— Я не умею вот это все.
— Что именно?
— Сопли, слезы, больницы.
— Ты не умеешь быть человеком?
— Я не обязан портить себе жизнь.
Я закрыла глаза. На ресницах выступили слезы, но я не хотела, чтобы он их видел.
— Когда мне уходить?
— Как выпишут, так и собирайся.
— А если мне нельзя будет поднимать тяжести?
— Позвонишь кому-нибудь.
— Кому?
— Не знаю. Подруге.
