ЖЕНСКИЙ ФОРУМ
MAX ·
— Я на вокзале с двумя чемоданами! — радовалась свекровь. Невестка уже 5 часов ехала в поезде без неё.
Накануне свекровь сама напросилась в санаторий:
— Я почти всё тебе отдам, а ты там немножко денег добавишь.
— Хорошо, — ответила невестка.
Лидия Петровна тут же расцвела. Достала телефон, открыла сайт санатория и принялась листать номера.
— Вот этот, с балконом на озеро. Мне нужен первый этаж, колени сама знаешь. И чтобы рядом с вами, я же с внуками хочу гулять утром. Соня любит рано вставать, мы с ней будем ходить на зарядку.
Ирина молча мыла посуду. Горячая вода обжигала пальцы, но она не убирала руки.
— А Егорке закажи детское меню, там есть с кашами. И мне диетический стол, без жареного.
Она говорила так, будто путёвка лежала у неё в сумке. Будто билет уже куплен.
Ирина выключила воду, вытерла руки полотенцем и повернулась.
— Лидия Петровна, я поняла. Первый этаж, балкон, диетический стол.
— Вот и умница.
Свекровь ушла довольная. А Ирина села за кухонный стол, открыла ноутбук и проверила бронь. Три места: она, Соня, Егор. Поезд послезавтра, в шесть утра.
С Алексеем случилось восемь месяцев назад. Упал на стройке, перелом позвоночника, три операции. Сейчас он заново учился ходить в реабилитационном центре под Тулой. Каждый месяц Ирина переводила туда сорок две тысячи. Плюс квартира, плюс дети, плюс продукты.
Она работала по ночам, когда Соня и Егор засыпали. Рисовала проекты кухонь и гостиных для людей, у которых всё хорошо. Иногда до четырёх утра.
Лидия Петровна жила одна в двухкомнатной квартире, получала пенсию и надбавку за стаж. Помощь её выглядела так: она приезжала два раза в неделю, проверяла холодильник, комментировала покупки и давала советы по воспитанию.
— Ты Егору слишком много разрешаешь. Лёша в его возрасте уже посуду мыл.
— Егор моет посуду, Лидия Петровна.
— Плохо моет.
Денег за восемь месяцев свекровь дала ровно один раз. Пять тысяч на день рождения Сони. И потом три раза напомнила об этом.
Когда Ирина начала копить на санаторий, она никому не рассказывала. Откладывала с каждого заказа по чуть-чуть: две тысячи, три, иногда пять. К маю набралось на десять дней в недорогом санатории у лесного озера в Костромской области. Трёхместный номер, питание, детская площадка. Она забронировала и заплатила полностью.
А потом Егор проговорился.
— Бабуль, а мы на озеро едем! Там лодки дают!
Вечером позвонила Лидия Петровна.
— Ирочка, что за санаторий? Почему я узнаю от ребёнка?
— Мы едем на десять дней, отдохнуть.
— Прекрасно. Я тоже поеду. Мне врач говорил, нужен воздух. И внуки будут рядом.
Ирина закрыла глаза. В комнате пахло детским шампунем и стиральным порошком.
— Лидия Петровна, путёвка стоит денег.
— Ну я же сказала: почти всё отдам. У меня отложено. Ты только билет на поезд возьми и там на месте доплатишь за номер, если надо.
«Почти всё» у Лидии Петровны могло означать что угодно. Ирина это знала по опыту. Когда свекровь обещала «помочь с ремонтом», она привезла рулон обоев и банку клея. Ремонт стоил сто двадцать тысяч.
— Хорошо, — сказала Ирина.
И положила трубку.
На следующий день свекровь прислала голосовое сообщение на четыре минуты. Там были инструкции: какой вагон ей удобнее, что она не ест на завтрак, и чтобы номер был не выше второго этажа.
Потом ещё одно: про полотенца.
— В прошлый раз в Кисловодске полотенца были как наждачка. Уточни, какие у них полотенца.
Ирина не ответила. Она сидела на кухне, смотрела в таблицу расходов и считала. Путёвка на троих обошлась в тридцать восемь тысяч. Билеты на поезд, купе, туда-обратно: ещё двенадцать. Итого пятьдесят. Она копила три месяца.
Добавить свекровь означало ещё минимум двадцать тысяч за путёвку и четыре за билет. А «почти всё отдам» в переводе с языка Лидии Петровны могло оказаться семью тысячами и коробкой зефира.
Ирина закрыла ноутбук. Пошла в детскую, поправила одеяло на Егоре, убрала книжку из-под щеки Сони.
