Дело житейское
— А доски я покупал! Я, поняла?! — уже практически орал Дима, бил себя в грудь кулаком, плевался, вытирал рот рукавом и бешено таращил глаза. Он никак не ожидал, что невеста, Зина Орлова, даст ему от ворот поворот, ведь все было так хорошо, и он уж себе и место в избе присмотрел, и тетке сказал, чтоб деньги откладывала ему на костюм, а тут вон оно как…
Доски для Зиночкиного забора Димон купил у дяди Вани. Держащем стройматериалы, далеко не новые, на каком–то пахнущем плесенью и кошками складике у станции, далеко не новые.
Купил, сколько велено, даже рулеткой перемерил, подходят ли. Да и пусть будущий тесть потом ворчал, что гнилые и сучковатые. Не нравится — сам поезжай и выбирай. Что он, Димка, должен каждую дощечку оглядывать, обнюхивать и поглаживать на предмет сучков? Дудки! Дяде Ване на бутылку еще надбавок кинул, и все равно Димон тогда круто сэкономил. Зина дала ему денег на материал для забора у родительского участка. Большая пачечка тогда получилась, Зинка вложилась, тесть с тещей тоже… Дима и не стал даже много добавлять, так, пару купюр от себя для порядка отслюнявил. Зачем больше, если и так хватает! Нет, он даже сэкономил, к мужикам на лесопилку не поехал, а договорился с Иваном Яковлевичем, местным алкашом, что купит у него то, что валяется на складе. А на остаток, разницу, купил себе на рынке прекрасные охотничьи сапоги, лодку надувную и шапку. Зачем, не знает, но просто захотелось побаловать себя.
— Да нам и надо–то всего ничего! А тебе хорошо будет, да, дядь Вань? И тебе выгода, и мне! — выловив Ивана перед рюмочной, приобнял его Димка, повел в сторонку. — Так по чем отдашь? Мне, понимаешь, перед Зинулей выслужиться надо, никак замуж не идет, а уж очень она мне хочется, я ее окучиваю, окучиваю, а она ломается. Дом у Зинки же, хозяйство, тепленькое местечко, не упустить бы! Так что?
Дядя Ваня скептически поморщился, пожал плечами.
— Тут дело–то какое, Димка… Зина — она баба железная, кремень и этот… Как его?.. — Мужчина пощелкал костлявыми пальцами, подыскивая слово. — Цемент. Кстати, не нужен? У меня два мешка валяется. Лет уж семь…
— Да не нужен мне цемент. А про Зину ты зря, да какая разница вообще?! Она за меня тоже ухватилась, без мужика–то как?! Сына кто будет воспитывать? Но мы это быстро решим, с сыном, а вот доски… Сколько хочешь за свою гниль?
Иван задумался, пошамкал губами, посчитал что–то, глядя в небо, потом назвал цену.
— Ну–у–у–у! Это грабеж, дядь Вань! Ты в руках и денег–то таких никогда не держал. Пропьешь. Давай скидку мне! — возмутился Дмитрий.
Поломавшись и увидев у Димки в сумке чекушку, Иван Яковлевич согласился. На том и расстались. А потом Дима и его друг Михаил подогнали Мишкин грузовичок, на котором тот занимался частными извозами, и погрузили те злосчастные доски. К Зине приехали ночью, свалили все у ворот. Девушка встретила жениха с фонарем, позволила себя поцеловать. Дима бы и остался там, у Зины, тихонько пробрался в ее комнату, Андрейку, сына, отправили бы к деду с бабкой, а уж сами…
— С ума сошел? Домой иди. Ну всё! Всё! Андрейка температурит что–то.
Она последний раз клюнула его в щеку, провела рукой по губам, по поросшему щетиной подбородку и убежала, накинув на плечи платок.
— Покормила бы хоть! — бросил он ей вслед.
Зина на миг застыла, обернулась.
— Погоди, пирогов принесу. Да отстань, увидят же!
Зине двадцать два, она растит сына одна, «нагуляла», привезла мальчонку в одеяльце из города, где училась и работала, встала перед родителями, гордая, всем своим видом говоря, мол, если выгоните, уйду, в ногах валяться не стану. А Зинина мама, Полина, помедлила, нахмурилась, но через секунду уже встрепенулась, потому что Андрей заплакал, пора было менять пеленки.
