ЖЕНСКИЕ ПОСИДЕЛКИ
MAX ·
Свёкор позвал родню на обед за счет невестки, не зная, что она отменит застолье в семейном чате...
— А суп где? — спросил Павел Семёнович и отодвинул тарелку так, словно перед ним поставили не обед, а чужую ошибку.
Таисия держала горячую форму обеими руками. Пальцы жгло через прихватки, на лбу прилипла тонкая прядь, а на столе уже стояли картошка с укропом, салат, маринованные грибы и мясные рулеты с яйцом внутри. Она готовила с восьми утра, потому что Матвей хотел перед рейсом посидеть с родителями по-человечески, без спешки и ворчания. Хотелось, чтобы хоть раз обед в их квартире прошёл спокойно.
Квартира была её. Не семейная, не «сынова», не «общая, раз вы муж и жена», как любил говорить свёкор, а её, полученная от тётки Лидии. Таисия редко это произносила вслух. Ей казалось, стоит начать тыкать жильём, и дом сразу превратится в коммуналку, где каждый считает полки в холодильнике и минуты в ванной. Поэтому она молчала, когда Павел Семёнович называл большую комнату «нашей гостиной», а Нина Егоровна переставляла баночки на кухне так, словно прожила тут лет двадцать.
Родители Матвея переехали к ним после аварии в ванной. Сначала на две недели. Потом мастер задержался, плитка оказалась не та, денег якобы не хватало, и временная жизнь растянулась на четвёртый месяц. За это время у Павла Семёновича появился свой стул у окна, у Нины Егоровны — привычка проверять кастрюли, а у Таисии — обязанность кормить всех, стирать полотенца за всеми и выслушивать, что в нормальном доме женщина не считает, сколько тарелок помыла.
Утром она решила не варить очередной борщ, а приготовить что-то праздничное. Варёные яйца она заворачивала в фарш, смазывала руки водой, поправляла швы, чтобы рулеты не развалились в духовке. Нина Егоровна заглянула на кухню ближе к одиннадцати, посмотрела на миски, на доску, на противень и спросила:
