Публикация от 24 мая 2026

«Мама, милая, я суп твой любимый приготовила. Сейчас мы с тобой поедим.» Мать почти не разговаривала — ей было восемьдесят, за плечами два инсульта. Один с нарушением речи. Она и до болезни не была разговорчивой. А теперь отмеривала слова — не слова даже, слоги — тщательно и скупо. Но дочь понимала маму и так: вот и сейчас чуть дрогнули уголки рта, а глаза в сеточке морщин засветились благодарностью и теплом. «Что бы я делала без тебя, Маруся, доча?» И правда — что? Мужа Варвары Ивановны не стало давным-давно. Инфаркт. Марусин брат ушел вслед за отцом — тоже сердце, а ведь молодой совсем был, даже жениться не успел. Только дочь и осталась. Греет ей любимый диетический суп. Водит до туалета. Аккуратно и бережно помогает ей принять душ, тщательно регулируя, будто для младенца, температуру воды. А вечерами читает ей Толстого, Астафьева, Рождественского… *** А много лет назад происходил в больничной палате такой разговор. — Врачей надо слушаться, Варя. Ничего не попишешь. Жалко, да. Все ж живая душа. Может, дочка была бы. Но не получается если выносить? Смотри, как тебя полощет! Одни глаза остались! — Володя, прости. Не могу я. Знаю точно, девочка у нас будет. Как это — «надо убирать»? Ребенок — это не пыль, которую смахнула да забыла. Будь что будет. Не могу я так! Оставлю ребенка! Спорили муж с женой горячо. В первый раз произошло у них серьезное разногласие. Володя хотел сохранить жизнь жены. Варя же хотела выносить этого ребенка. Все у Варвары в этой жизни было хорошо. Сынок есть, пятнадцать лет уж ему. Муж любимый — надежда и опора. И сама Варя была работящая и добрая. Любила жизнь. Всё хотела руками что-то делать: хоть вязать, хоть окна мыть, хоть картошку копать — да с радостью, заразительно. Муж ее за это и полюбил. Юность их с Владимиром пришлась на послевоенное время. Тяжело было. Но посмотришь на Варвару — и понимаешь вмиг, что про светлое будущее не врут. Будет оно. Построят его своими руками такие сильные люди, как Варя и Владимир. И все-то у них было хорошо и спокойно. Пусть и не очень богато. Но любовь между ними была всегда. Ни одного дня не было, чтоб Варя с мужем делали что-то врозь. Слова резкого друг другу ни разу не сказали. Сын вот родился, растет помощник родителям. Чем не счастье? А потом поняла Варя, что снова беременна. Тогда еще называли сорокалетних «старородящими». Да и ладно бы только это. Токсикоз был страшный. Варю рвало от любой еды. Потом — от одного только запаха мяса, чеснока, рыбы, выпечки, вареных овощей… Могла только воды выпить, и то немного. Пила по чайной ложке, чтоб не выворачивало. Дольку яблока кислого сосала, чтоб отпустило это ужасное чувство внутри, будто зверь какой сидит под ложечкой — потревожишь его неосторожным движением, запахом, мыслью, — тут же начнет яростно выворачивать ее нутро наизнанку желчью и слюной. В больницу ее привезли уже сильно обезвоженную. Врач покачала головой, и было в этом жесте многое: и сочувствие, и почти уверенность, что нерожденное это дитя не жилец, потому что ничего не помогает матери, еще несколько дней — истает больная до конца, до самого донышка, и не выживет ни ребенок, ни мать. Надо что-то решать… Кое-как восполнили потери жидкости и электролитов, что прогрессировали из-за рвоты. Хотя до момента, когда организм получит достаточно воды, было еще очень далеко. Был организм беременной Вари как пустыня, а стал… Полупустыня. Все равно сохли губы, глаза были ввалившиеся. Еду организм не принимал. Пила по столовой ложке компота из сухофруктов раз в десять минут. Грызла семечки подсолнечные птичьими порциями. Держалась. Володя плакал, стоя на коленях, просил Варю пойти на операцию. Врачи вели себя отстраненно, но говорили то же — надо, мол, избавляться. Очень сильный токсикоз… Ведь есть у вас ребенок, да и лет уж немало, поди, сами не ожидали беременность-то… Варя стояла на своем: «Выношу.» И когда совсем уж было дошла, истаяла Варя, вдруг сдвинулись с места какие-то тонкие шестеренки внутри ее организма, и смогла она съесть две ложки картофельного пю