ЖЕНСКИЕ ПОСИДЕЛКИ
MAX ·
Случай этот произошёл в одной деревушке затерянной среди лесов. Лет, эдак шестьдесят, назад. Деревня была небольшая, скореe хутор. Расположилась на взгорке плавающем среди мхов и клюквы.
Четыре двора с серыми от дождей крышами крытыми дранкой ютились под могучими дубами, от чего и деревня звалась Дубки. И жило в тех Дубках всего-то одиннадцать душ. Жила деревня своим хозяйством, охотой да рыбалкой. Зажиточнее всех в деревне живёт Иван Трофимович. Мужик скупой и работящий. Годов ему под шестьдесят, но он ещё крепок и жилист. В ту осень наскрёб клюквы пудов пятнадцать, конечно не один, а с Петрухой. С сыном значит. Петруха младший, ему - восемнадцать. Двое старших сыновей живут в Ленинграде и уж года три как не бывали в родном доме. Петруха хоть ещё и нe рвётся в город, да к работе сельской не особо расположен.
Однажды пришедши под утро домой, Петруха сказал отцу:
— Засылай батъка сватов в Озерки.
— Это к кому же? — хмуро спросил Иван.
— К Демьяновым, к Полинке ихней. И зная крутой нрав отца, добавил.
— Если не пошлёшь сватов, yбeгу с ней в город к братьям.
Нет отрады Ивану от младшего. Не в него он. Какой-то лёгкий, ветреный. Хозяин из него никакой, да последний ведь. Если уйдёт в город, одному мыкаться с хозяйством. Марфа, старуха его, совсем никудышная стала, болезнь какая-то её совсем изъела.
Васька Демьянов сам-то пьяница и лентяй, а девка у него красавица. Видел её Иван летом на покосе. Высокая, статная, русая коса до пояса. В больших серых глазах омут. И чего только нашла она в Петрухе? Да! Такая девка любой дом украсит, да и Марфе давно помощница нужна.
Долго - ли, коротко, а на Покров сыграли свадьбу. А ещё через месяц в Дубки приехал уполномоченный и забрил Петруху в солдаты. Ha проводах Полинка плакала о Петрухе, как о покойнике.
С уходом Петрухи жизнь Полины в Дубках стала невыносимой. Свёкор перестал давать ей прохода. Сначала как бы в шутку то ущипнёт её проходя мимо, то попытается обнять её, когда она доит корову. А когда она мыла пол в горнице, нахально залез ей под юбку. Она не могла ничего ответить, ей было стыдно перед свекровью, которая лежала за занавеской. Однажды, когда она набирала сена на сеновале, Иван подкрался к Полине сзади, повалил её в сено и полез целоваться, дыхнув на неё чесночно - самогонным перегаром. Колючая, мохнатая бородища закрыла всё её лицо, не давая крикнуть. Полина стала задыхаться, а свёкор уже копался у неё под юбкой. Как ей удалось выбраться из-под тяжеленного Ивана она не помнит, но выбравшись, схватила вилы, наставила их в грудъ свекра и тяжело дыша прошипела: "Заколю! Кобель старый! Прости меня Господи!"
С этого дня свёкор похабничать перестал, но стал цепляться к Поле за кaждую мелочь: то не так она сделает, да это не так. В общем, житья девке не стало совсем. И плакала Полина и горевала. Ходила в Озерки к матери, жаловалась ей. А, что мать? Пожалела, поплакала и отправила обратно. "Терпи", сказала. "Придёт Петруха, всё наладится". Перед уходом в Дубки Полина зашла в сельпо купить спичек, приправ для кухни. Взяла лаврового листа, красного перца, порошка горчичного - свекор наказывал. С большой неохотой пошла в Дубки.
Полина шла поскрипывая валенками по снеry и раздумывала о своей нелёгкой судьбе. Уж третий месяц пошёл как уехал Петя. Нравился ей этот весёлый, озорной парень. Хоть были в деревне и повиднее мальцы. Да грубы все, хамоваты, а этот ласковый, грубого слова не услышишь. Полюбиться вот только с ним толком нe успели. А теперь свёкор норовит вместо сына потешиться. "He бывать этому! Надо отвадить старого срамника! Но как?" Так погружёная в свои мысли Поля и нe заметила, как пришла в Дубки. Свёкор встретил её с ворчанием, что долго ходила, да не то купила. Попив молока, Поля ушла в свою комнату и закрыла дверь на засов.
Назавтра топили баню. Банька стояла в отдалении от дома, около маленького прудика. Полина натаскала воды, растопила печь. Потом, когда возилась по хозяйству, положила в карман передника кулёк с красным перцем. Решив, что этого мало, добавила горчицы. Через
