Публикация от 3 мая 2026

лада и пачки сливочного масла. Катя поймала его взгляд. – Я хотела тебе оставить, но Дениска пришёл с девушкой, они посидели… В общем, почти всё съели. Но я вот, специально отломила. "Специально отломила. Объедки", – пронеслось в голове мужчины. – Спасибо, не хочется, – сказал он и пошёл к холодильнику. – Да там ничего нет, я уже смотрел, – бодро сообщил Денис. – Мам, можно мне ещё компоту? Артём распахнул дверцу холодильника. Полки, которые он заботливо заполнял в субботу, снова сияли пустотой. Исключение составляли баночка с горчицей, пачка масла с надкусанным краем (видимо, для торта не пригодилась) и злополучная гречка. Он обернулся. Катя уже наливала Денису компот из трёхлитровой банки. Компот был из вишни, которую они с Артёмом собирали и закатывали на даче его родителей. Он помнил её смех, уставшие руки, липкие от сока. Теперь этот компот лился в стакан взрослого мужчины, который даже не потрудился сходить в магазин за хлебом. – Катя, нам нужно поговорить, – сказал Артём. – Серьёзно. – Поговорим потом, не видишь, я занята? – отмахнулась она. Вечером "потом" так и не наступило. Катя ушла спать раньше, сославшись на головную боль. Артём сидел в кабинете и понимал, что уважения к нему в этом доме больше нет. Его место в собственной жизни было отдано другому. Он вспомнил, как год назад Катя, не спросив, отдала Денису его старый, но дорогой сердцу фотоаппарат. – Он же ему нужнее, для курсов! Ты ведь новым пользуешься. В голове всплыл момент, как она согласилась поехать к его родителям на юбилей, но в последний момент все отменила, потому что Денису было плохо или одиноко. Наступили выходные. Артём проснулся с твёрдым намерением всё обсудить с женой. Он вышел на кухню и застыл. Катя, притихшая и бледная, резала на столе огромный красный торт в виде сердца. Денис сидел напротив, у него были красные глаза. – Мам, я не знаю, что делать. Она сказала, что я несерьёзный. И… и что я живу с мамочкой. Артём едва не фыркнул от горькой иронии. Прозрение наступало, но слишком поздно. – Родной мой, не переживай, – голос Кати дрожал. – Она тебя не стоит. Вот, я купила твой любимый торт, всё наладится. Торт был из самого дорогого кондитерского дома в городе. Артём знал это, потому что видел чек на столе. Сумма равнялась половине его недельного продуктового бюджета. – Катя, – тихо сказал он. Женщина вздрогнула, как будто была поймана на месте преступления. – Артём, не сейчас. Видишь, у Дениса горе. – У меня тоже горе, – ответил он. Его голос прозвучал странно спокойно. – У меня горе от того, что в моей семье меня нет. Я – источник ресурсов. Ты – распределительный центр. Он – единственный конечный потребитель. Система идеальна и замкнута. – Ты опять начинаешь! – Катя встала, в её глазах блеснули слёзы гнева. – Ты всё время против моего мальчика! Ты его ненавидишь! – Я не ненавижу его, Катя. Мне его жаль. Ты вырастила его таким. А вот к тебе… к тебе я, кажется, начал становиться равнодушным. И это страшнее. Он посмотрел на торт-сердце, на её дрожащие руки, на растерянное лицо Дениса, который уже тянулся за очередной порцией утешения. – Я поеду на неделю к родителям неделю. А там… мы решим, как жить дальше. Или не жить. Он ушёл собирать чемодан. Катя не побежала за ним. Он слышал, как на кухне её голос, снова мягкий и успокаивающий, говорил: – Не слушай его, сынок. Он просто устал. На, съешь ещё кусочек, сладкое помогает от плохих мыслей. Артём закрыл дверь спальни и подошёл к шкафу. Через десять минут он вышел из квартиры с чемоданом в руках. За ту неделю, что он жил у родителей, Катя ни разу не позвонила. Мужчина сам приехал в субботу. То, что он увидел, поразило Артема. Катя сидела за столом и ела с грустным видом торт. По ее красным сухим глазам стало очевидно, что женщина проплакала всю ночь. – Он ушел... Мой сын ушел... – Да? Почему? – скрывая свою радость, поинтересовался Артем. Он был очень рад тому, что проблема решилась сама собой. – Девушка эта... его... стала высмеивать, что она с мамочкой живет. А разве это плохо? – громко всхлипну