Публикация от 29 апреля 2026

тели и перед телевизором! А я на кухню постеснялась идти, и голодная осталась на ночь. Никто и не вспомнил про меня! На следующий утро в воскресенье стала караулить: когда кто-нибудь кушать пойдет? Спали они долго, потом сын со снохой фильм досмотрели и пошли в кухню. Я тоже туда и за краешек стола приткнулась. Тогда спросили: – Вам тоже чая налить? А я наголодалась, вижу, что они сейчас чай быстро выпьют и разойдутся, а я одна за столом останусь! Придется тоже уйти. Жую я медленно, зубов почти нет. Если есть быстрее, то некрасиво получается. Сын брезгливо заметил: – Мама, что ты так неаккуратно кушаешь? И торопиться не нужно, еды у нас много, всем хватит. Но если ты в своей деревне много привыкла есть, то ведь у тебя было много физической работы в доме и на огороде. А здесь ты все время сидишь и не двигаешься, смотри – растолстеть можешь. Потом я приловчилась днем, когда дома никого нет и я сама себе хозяйка, супчик на всех сварю и сама наемся. Но они с работы придут, после своих ланчей мой суп не едят! Я его сама на следующий день доедаю. Потом стала немного варить только для себя. А я их пиццу и суши в рот брать не хочу. Сноха обижается, вроде получается, что я всегда недовольна: – Что вы капризничаете? Все вам не нравится. Вещи мои: одежда, постельное, что я привезла - так в чемоданах на антресолях и пролежали. В шкафах места для моего добра не нашлось, а своей мебели у меня там никакой нет. А привезла бы – места ей тоже бы не нашли. Невестка, поджав губы, только сказала: – Куда вы столько всего навезли! А я поняла: – Зачем вам теперь одежда? Незачем так наряжаться в возрасте. Я хотела сыну пожаловаться, что нет для моих платьев места в шкафу. А он не заступился, а сказал: – Почему ты не можешь поладить с такой же женщиной, как сама. Не хочу быть между вами как меж двух огней Так и остались мои наряды на антресолях, смятые и ненужные. А у меня в обиходе два платья - одно на мне, второе на стуле во внучкиной комнате, белье в сумке под стулом. Жила как на вокзале Разговаривать со мной никто не хотел. Не о чем им со мной разговаривать! Я за два месяца ни разу не засмеялась! Не с кем было, да и не о чем. Хотела с внучкой завести разговор, но она так на меня глянула, что я поняла: не любит она меня! Надоела я ей до чертиков в ее комнате, где она раньше полной хозяйкой была. И не нужны ей мои разговоры. Да и сыну не нужны, для него все мои переживания и мысли - просто старушечьи глупости. А про невестку и говорить нечего - я ей человек чужой! Один раз попросила у сына помощи: сердце схватило! Нужно было оформиться на учет в поликлинику, чтобы попасть к врачу. Сын посмотрел удивленно: – Мама, ты взрослый человек! Что же не можешь самостоятельно сходить! Я целый день на работе! Я больная, сама тыкалась по кабинетам в чужой огромной поликлинике, пока одна женщина меня не пожалела и не объяснила, что нужно делать и куда идти. Больше я никогда и ничего не просила, потому, что из разговоров между ними я понимала, что им вечно не хватает денег. Нужно на продукты, на наряды, на украшения, на развлечения, а на меня уже не оставалось. А пенсию мою, как мы сразу договорились, я должна была отдавать невестке в день получения. Когда я оставила себе на мороженое пятьсот рублей, она очень удивилась: – Вам зачем деньги? В доме все есть! Вы же у нас на всем готовом живете! Но я промолчала и всегда себе пятисотку откладывала. Пыталась помочь невестке в доме прибраться, посуду помыть, но она как-то сказала, то ли сыну, то ли внучке: – Моете за собой посуду – мойте чисто! А лучше пусть лежит! Я ее в машине отмою! Я поняла, что сказано это для меня. Наверное, я что-нибудь недоглядела! Оставалось только сидеть в углу за пальмой. Вот так! Ничего мне нельзя! Я всем мешала. Или мне так казалось? Ведь никто меня не ругал! Просто я всех раздражала! Меня старались не замечать. Никому я там не была нужна! Даже сыну! Так пожить можно только два дня пока в гостях. А постоянно никакой силы нет!, Про день моего рождения никто и не вспомнил. Я пирожков напекла,