ЖЕНСКИЕ ПОСИДЕЛКИ
MAX ·
а тех, кого обижают.
Вовремя она появилась. Жаждущие разборок перешли в наступление. Когда услышали ее грозный крик. Остановились. Люсечкин решительно растолкала всех могучим плечом и оказалась возле мужчины в шляпе.
Загородила собой.
- Ну-ка, граждане миряне, давайте расходиться! Кино хотела посмотреть, так орете, спасу никакого нет. К человеку зачем привязались? Не стыдно? Вас много, он один. Тут на первом этаже Оксана живет. У нее сыну всего годик, засыпает плохо. Уходите, а то ведь и навалять могу! А мне терять нечего! Меня через два месяца вообще не будет! Хоть получу напоследок удовольствие! - выпалила Люсечкин.
И подумала: зачем про удовольствие-то ляпнула?
- Это что за бабища? Вот наглая! Да я ей щас! - начал было один.
Но его остановили. Тот самый Михаил из дома Люсечкина.
- Это Люсечкин. Наша она, своя. Живет тут. Пошли, мужики, правда. Люсечкин - хорошая. Она мне тогда 200 рублей дала. Когда совсем плохо было. Мать и то не дала. А Люсечкин - добрая.
Видимо, для остальных это стало весомым аргументом. Компания моментально рассосалась. Люсечкин посмотрела на спасенного ею. Лицо тонкое, интеллигентное такое.
- Спасибо вам, милая дама. Шел, никого себе не трогал. И вот тут-то они и привязались. Со своим "огоньку не найдется?". Я им начал говорить о том, что легкие беречь надо. Ну и... понеслось. Меня, кстати, Вольдемаром зовут, - откликнулся мужчина.
- Нашли кому говорить. Вы бы им еще про балет рассказали, - хмыкнула Люсечкин.
И тут же спохватилась:
- Да у вас плащ порван! Пошли ко мне, зашью. Не идти же вам домой в таком виде. Да не бойтесь вы меня!
- А я и не боюсь. Впервые вижу такую решительную девушку! - улыбнулся Вольдемар.
Люсечкина девушкой никогда не называли. Сколько себя помнила. Она даже смутилась немного.
Пока она плащ зашивала, гость чай пил.
- Праздник у вас какой? Не вовремя я, наверное, - протянул он, окинув взглядом тарелку с бутербродами.
- Да я их так хотела поесть. Все раньше денег жалела на икру-то. По праздникам, вы правы, и покупала. Сейчас какой ближайший? Новый год. А я и не доживу! Берите плащ, супруга-то заждалась вас. И давайте такси вам вызову. Или сама провожу. Не переживайте, меня когда увидят, никто не пристанет! - И Люсечкин снова принялась натягивать куртку.
- Подождите, не спешите. Во-первых, я не женат. А во-вторых, насчет того... Что осталось два месяца, не доживете и прочее. Можно поподробнее? - и Вольдемар подошел к Люсечкину вплотную.
Она плечами пожала и рассказал. Про тетю. Про то, что это у них наследственное, наверное. И не лечится.
Вольдемар Люсечкину в глаза посмотрел. Голову потрогал. Потом стал подробно так спрашивать.
- У вас, милая дама, похоже просто переутомление сильное. Не вижу я симптомов того, о чем вы мне только что сказали! - улыбнулся он.
- Не видит он. Как же. Вы что, врач? - усмехнулась Люсечкин.
- Да, - последовал краткий ответ.
- Обалдеть! - только и смогла ответить Люсечкин.
На следующий день Вольдемар ее на работу к себе позвал. И Люсечкин долго думала, в чем пойти. Потом махнула рукой и втиснулась в очередное платье. На этот раз красное, с пионами.
Ее встретили приветливо.
- Вы, наверное, Людмила? Вольдемар Сергеевич предупредил, что к нему придет девушка Людмила. Проходите, пожалуйста, - обратилась к ней блондинка в белом халате.
И Вольдемару белый халат очень шел. Импозантный он такой стал. Пронеслись такие мысли у Люсечкина.
- Итак, я был прав. До чего у нас некоторые люди любят порой себе несуществующее придумывать да себя накручивать, к докторам надо идти. Здоровы вы совершенно, Людмила! Поздравляю! - вынес вердикт Вольдемар после обследования.
Люсечкин ему на шею от порыва чувств кинулась. Обниматься. Потом смущенно отстранилась. Покраснела.
- Спасибо. Пойду я, - и тяжелой поступью направилась к двери.
- Людмила! Постойте! Вы куда это так быстро? Я собственно, еще хотел сказать. Как вы смотрите на то, чтобы вместе поужинать? - спросил Вольдемар.
Через три месяца они поженились. Серенькую кошку Люсечкин в тот день, как ее Вольдемар на ужин пригласи
