ЖЕНСКИЕ ПОСИДЕЛКИ
MAX ·
Татьяна растила двух дочерей совершенно одна. Когда ее муж завел интрижку на стороне, она не стала подстраиваться под обстоятельства, выяснять причину и пытаться простить его. Женщина сразу подала на развод.
Хотя муж ежемесячно переводил положенные по закону средства, ей приходилось очень трудно. И Татьяна работала, работала и работала. И по дому все успевала: мыть, стирать, готовить. А еще с ними жили два кота, оба найденыши, которые тоже требовали свою порцию внимания и ухода. Единственной мечтой Татьяны в то время был отдых, такой, когда голова, наконец, касается вожделенной подушки.
Шли годы. Дочери выросли и вышли замуж. Коты отправились в свой кошачий иной мир, и однажды Татьяна обнаружила, что ей больше не нужно никуда бежать. И голова может бесконечно долго покоиться на той самой подушке. И готовить особо не нужно и стирать почти нечего. Женщина долго не могла осознать этот факт и зачастую не находила себе места, бесцельно бродя по квартире.
Подруги советовали завести мужчину или нового кота, но Татьяна не чувствовала в себе сил ни на того, ни на другого. Вся ее энергия была растрачена ранее в бесконечной погоне за хлебом насущным.
Моя семейная ситуация была немного схожа с историей из жизни Татьяны, но когда мы прошли мимо друг друга, никто из нас об этом не знал.
Бывшая моя супруга полюбила другого мужчину, когда мы уже морально готовились стать бабушкой и дедушкой. Наша дочь полгода назад вышла замуж, а через несколько месяцев дочь гуляла на свадьбе своей матери и вновь приобретенного отчима заодно. Я на свадьбу бывшей жены пойти отказался. Хотя приглашение получил. Мы с женой, конечно, расстались вроде бы цивилизованно, но каким же нужно быть ханжой, чтобы присутствовать на свадьбе собственной жены.
Вся эта ситуация не так бы и заботила меня, если бы не наступивший после нее творческий кризис. Для писателя нет ничего хуже, чем отсутствие художественных идей, так что жизнь моя в то время напоминала существование тени.
— Мужчина, это ваш лабрадор? — окликнула меня Татьяна.
Тогда я, конечно, еще не знал ее имени и просто ответил:
— Нет.
Мы прошли мимо друг друга. И мимо собаки, заодно. А на следующий день я увидел черного лабрадора, сидящего на том же самом месте.
— Что случилось, брат? Неужели всю ночь тут просидел? — я стал оглядываться в поисках хозяина собаки, но поблизости никого не было. Вернее народу вокруг было достаточно, но все спешили по своим делам и сидящий сутки на морозе лабрадор никого не интересовал.
— Так это все-таки ваша собака? — услышал я возмущенный голос и, оглянувшись, увидел вчерашнюю женщину.
— Нет, — снова ответил я, — но он, похоже, давно здесь сидит.
— На ошейнике адрес есть? — спросила женщина.
— Сейчас посмотрим.
Адрес на ошейнике имелся, но прочесть его у меня не получалось. Я еще не привык, что зрение решило, мол, срок его службы истек, и пора тебе, дорогой, носить с собой очки.
Увидев мои попытки прочитать мелкие гравированные буквы, женщина подошла ближе. Видимо ее зрение, еще не настолько взбунтовалось, потому что она сумела прочесть адрес, хотя тоже при этом щурилась и откидывала назад голову.
— Попробую отвести его по этому адресу, — решил я.
А женщина тут же сказала:
— Пойду с вами. Вдруг адрес забудете.
Видимо она подумала, что вместе с ослаблением зрения у меня может быть развивающийся склероз.
Дверь в квартиру никто не открывал. Зато вскоре отворилась дверь напротив.
— Вы к кому? — спросила, выглядывающая из-за двери девочка лет одиннадцати.
— Вот собаку привели, — почти хором ответили мы.
— Чарли! — воскликнула девочка и бросилась обнимать пса.
Я облегченно вздохнул, а женщина спросила:
— Ты не знаешь, где хозяева собаки?
Девчонка стала очень серьезной и ответила нам, отводя глаза в сторону:
— Они умерли. Разбились на машине, а Сережку отправили в детский дом.
Мы надолго замолчали, думая каждый о своем.
— А как же собака? — спросила, наконец, моя спутница, которая по дороге представилась Татьяной.
— Я просила маму оставить Чарли у нас, но она не согласилась. Его должны были
