Публикации канала «Женские истории • Рассказы»

Мне вот вспомнилось пальто моей бабушки. Просто для настроения расскажу. Был такой фасон: "пальто с волнующим задом", да-да, так и назывался. "Зад" - в те невинные времена называли то, что отличалось от переда. Это - перед. А это - зад. Ничего грубого, ну что вы! "Волнующий зад" - я не знаю, почему так назывался. Может, слегка расклешенный подол был. Может, сильная приталенность, тогда в моде были осиные талии... Но это было особенное пальто. Его давно не носили. Много лет. Потому что износили в лоскуты, как говорится. Это же был очень дорогой наряд, исключительно. И восхитительно-красивый. Это была Вещь! Единственная за жизнь великолепная драгоценная вещь. После войны его сшил портной из отреза синей шерсти. А воротник был из чернобурки! И пуговицы сияли, переливались на синей шерсти. И молодая бабушка шла в ботиках на каблучках в этом самом пальто. С волнующим задом. Вот это было да! Нет слов, чтобы описать эту красоту и роскошь. Пальто носили много лет. Перелицовывали. Берегли! Но оно все равно износилось, нет ничего вечного под солнцем. И тогда эту драгоценную вещь мумифицировали: обсыпали нафталином останки пальто, завернули в белоснежную простыню, повесили в шкаф. Сохранили. Разве же можно выбросить такое великолепие? Или изрезать на куски?... А в шкафу места было много. Ведь вещей было мало... Я видела уже умершее пальто. Но оно казалось мне прекрасным, как золотой саркофаг Тутанхамона. Ведь бабушка его описывала таким, каким оно было когда-то. Великолепным. С хлястиком и воротником, от которого почти ничего не осталось... Но осталась радость. Ликование. Восхищение. Которые волновали душу, оживляли воспоминания... Как старые фотографии, на которых все - молодые. Такие, какими и должны быть. И хорошая вещь - не просто вещь. Это не вещизм и не мещанство. Вещь - это символ радости и счастья, молодости и красоты. И многие мрачные и печальные философы все равно любили вещи. Вещи успокаивают. И радуют сердце. Даже если от них почти ничего не осталось, просто изношенная ткань со следами воротника и перламутровыми пуговицами. Осталось воспоминание. И это хорошее воспоминание о материи земной жизни. В которой свои радости и свои волнения... Автор: Анна Кирьянова

«О, дошли и до моей обители слухи о том, как надо быть да жить, если тебе сорок с хвостом. Да боже ж ты мой, сколько у людей может быть проблем! Горячо сочувствую, от всей души. Там лицо поплыло, там брови с брылями до колен спустились, и колени со страху тоже провисли. Это же ад, а не жизнь, бабоньки! Рыдаю вместе с вами. Подошла к зеркалу, придирчиво осмотрела брыли с носогубами, ногой решительно задвинула весы куда подальше... Все , что надо - висит, что не надо - стоит (ус недощипанный, выхватила его тут-же, конечно). Но в целом, то в целом - бабочка хоть куда. Хоть вагоны разгружать, хоть борща наварить человек на триста, че еще надо-то? А, точно, счастья-то, любви-то неземной на данный момент нету, в этом же весь цимес, а я и забыла, но и это дело поправимое. Тут ведь что главное - чтоб мозги не обвисли с брылями, сердце, чтоб не просело от забот внешних, душа патиной не покрылась (штампы, да, но потому и работают), иначе и правда хана. И вспомнила я свою баб Шуру, двоюродная бабка моя. Имела головокружительный роман в 82 года, со свадьбой, переездом в соседнее село и последующими похоронами молодого мужа (на 10 лет ее был моложе сокол ясный). Познакомились в романтической обстановке - в очереди на анализы. То ли на сахар, то ли на биохимию, не помню. Баб Шура помнит. И он ее там, значит "приглядел" (со слов потерпевшей). И начал "ходить". А ходить надо было из соседней деревни, на минуточку. 20 километров. А (соединяет юные сердца седой паромщик (с)) автобус мотается меж деревнями по магическому расписанию , которое ведомо только архангелам и ангелам, седому паромщику, но не простым человекам. Старший сын "жениха" два месяца в режиме нон-стоп возил влюблённого отца своего, семидесяти двух лет на "свиданки". Потом уж не выдержал "расходов" и поставил вопрос ребром :"Ты, батя, или женись, или уже не морочь Александре Ефремовне голову"! (И бензин не дармовой!!!). А голову баб Шуры к тому времени уже украсил мелкий "барашек-химия" огненно-морковного цвета, тело не менее огненные, кровавые велюровые халаты на блестящих молниях, ноги из вечных войлочных тапочек переобулись в кожаные, хранимые для "особых случАев"с 1955 года. Готовились к похоронам, а вышла свадьба, так бывает. Невеста к бракосочетанию была готова, жениха, как обычно - принудили. Уже пожилые дети не выдержали страстей и женили родителей в один день. В сельсовет пришло пол села вдовиц и разбитных разведенок, прикоснуться к чужому счастью и обрести надежду. Обрели ее в тот день все. Баб Шура была в фате и кримпленовом платье цвета "слоновая кость", хранимом для погребения. Фата, как ни бились, была ей отвоевана :"Троих детей я родила, а свадьбы у меня так и не было, то война, то целина - отстаньте!". Все и отстали. На свадьбе пели и плясали две деревни. Дети, внуки и правнуки. В отдалении рыдали вдовицы. Баяны дымились, самогон варился тут-же, в бане, запасенного категорически не хватало. Пир шел неделю. Все десять лет, что прожили, как голубки , молодые, мы ездили к ним в гости по лету. Годовщину свадебных торжеств праздновать. Баб Шура всегда с причёской и в огненном халате, молодой муж с аккуратно постриженными к приезду гостей бровями. А потом он умер. Быстро. Диабет. А она не поверила. Дети забрали баб Шуру к себе, в ее родную деревню. Она до сих пор жива. Красит волосы, не ходит, правда уже, но до сих пор ждет своего "миленочка". Не верит, не помнит, ни похорон, ни переезда, да оно и к лучшему. Все равно скоро увидятся. А вы все про брыли свои в сорок лет». Автор: Ульяна Меньшикова

«Самый ценный подарок для женщины – это мешок картошки.» Мне тогда стукнуло 21 и я решала, что могу уже все сама. Училась. Перевелась на заочку, устроилась на работу и сняла жилье. Я книжный "алкоголик", клубы, бары не люблю, поэтому в принципе денег хватало и на еду, и на какие-то вещи (но это если один живешь). И вот как-то был месяц, что мой работодатель заплатил мне только половину, уже и не помню, как он это объяснил, давно было. У меня есть друзья, как и у всех нормальных людей. Их не много, да и в основном это друзья детства которые любили ко мне «зарулить» на чай, кофе и просто пообщаться. Помню было 13 февраля, все мои одинокие приятели и приятельницы целый день «ныли», что вот вроде праздник, а настроение не то, как то так. Да и я «ныла» только на другую тему. Я всем жаловалась на своего начальника (все мы время от времени жалуемся на начальников). Поддержав меня, что мой такой и сякой- разошлись. На следующий день. Аки «день влюбленных» звонит мой друг и говорит, что заедет. Я ему тогда сказала, что или сейчас или уже вечером, мне на работу. Я толком трубку положить не успела, как звонок в дверь. «С днем святого Валентина!» и ставит мне в коридоре мешок картошки. Вы знаете, в моем положении это была лучшая валентинка за всю мою жизнь. Не какие то там цветочки, конфетки- а еды хрен знает на сколько. Кстати, сейчас он мой муж. Вспоминаем эту историю- смеемся. Он уверен, что он меня той картошкой очаровал. И он в чем-то прав. Он меня заботой очаровал. Автор: Epitafiya

ЗАВЕЩАНИЕ БАБУШКИ — Аленка, не нашла я сервиз, — сказала я после безуспешных поисков. — Ладно, Бог с ним. Главное, икона — она-то хоть на месте? — волновалась подруга. Комната покойной Нины Васильевны, Алениной бабушки, выглядела так, словно хозяйка спешно покидала ее. Шкафы и тумбы нараспашку, пустые полки и вешалки. Но нет! Просто здесь лазила дочь Нины Васильевны, мама Алены - Светлана. *** Не повезло Алене с родителями. Вот как это, сбагрить малышку в шесть месяцев? Понятно, что не чужим людям, а бабушке родной, но как же сердце материнское кровью не обливалось? Ни слова первого не услышала, ни шагов не увидела… Эх, знать бы тогда бабушке, Нине Васильевне, как потом обойдутся с ее любимой внучкой родные мать и брат! Чуть квартиры не лишат, нервы потреплют, да по судам затаскают! Родители Аленки, тетя Света и дядя Михаил, совсем молодые поженились. По двадцать было обоим. Мы с ними соседями были. Ох, и страсти у них кипели! Что ни день, то крики и скандалы. — Ты где, такая-разэдакая, гуляла? — басил Михаил. — А ты кто такой, чтобы я перед тобой отчитывалась? — бойко возражала Светлана. — Кто такой? Я муж твой законный! — прибавлял тону Михайло. — А раз муж, то чего обжимался с Катькой с третьего курса? — кричала Света. И пошла-поехала ругань на всю ночь. Бьется посуда, хлопают двери, а посреди этого криком заходится Аленка. Да кто ж ее успокоит? Но хоть с бабушкой Алене повезло. Забрала она ее к себе. Сначала на выходные, потом на неделю, а потом и насовсем. Родители же все выясняли, кто, где да с кем! Мои родители, когда съезжали с той квартиры по соседству со Светкой, смеялись. «Как мы теперь без этого сериала жить будем!». А я радовалась. Теперь рядом с Аленкой рядышком будем. Подружились мы. Бабушка ее, Нина Васильевна, с моей была подружкой преданной. Пока они чай пили, мы в куклы играли. Аленке хорошо у бабушки жилось. Та в ней души не чаяла. Да и кто об Алене слово мог плохое сказать? Добрая, отзывчивая, словно солнышко! Всех во дворе мирила, всем помогала. Цветы посадит, кормушки сделает, всех котят дворовых накормит. Ну точно, не в родителей пошла. А те о ней и не вспоминали. Позвонят раз в месяц, и на том спасибо. Нина Васильевна воспитывала внучку в строгости. За учебой следила, в художественную школу записала. Боялась, что учудит, как дочь, Светка, которая с детства скандалисткой была. Алене лет двенадцать было, когда вдруг ее родители объявились. Звонили часто, приезжали почаще. С чего бы? Один раз, смотрю, выбегает Алена во двор вся в слезах. — Что такое? — говорю. — Забрать они меня хотят… забрать — ревела Алена, аж заикалась. — Кто, куда забрать? — Они… родители. Не хочу к ним, не хочу, не хочу — твердила Аленка. — Бабушка тебя не отдаст, — сказала я. И ошиблась. Нина Васильевна мать рано потеряла, отец на войне погиб. Поэтому родители для нее были как святые. Раз сказали, что хотят Алену забрать, значит, их слово — закон. Родителям не перечат! Так вот уехала от нас Алена. Конечно, мы с ней виделись, но не часто. Вскоре после того, как забрали ее, родился у тети Светы сын, Андрюша. — Ох, и устала я с ним, — жаловалась Аленка. — Гуляю, кормлю, играю с утра до вечера… А еще уроки… — Они тебя как няньку своему Андрюше взяли, — догадалась я. — Похоже на то. Мне с ними и говорить-то не о чем. Они молчат, и я молчу. Ой, ты только бабушке не говори, ладно? — спохватывалась Алена. — Не хочу ее волновать. — Вот вечно ты о других думаешь! — негодовала я. — Нажаловалась бы давно, может, Нина Васильевна тебя и забрала бы. — Ну, они ж мои родители… все-таки, — вздыхала Алена. Радовало только, что ругаться тетя Света и дядя Миша прекратили. Может, от радости, что сын родился. Однажды, уже года через четыре, как Аленка уехала от нас, встречаю я во дворе Нину Васильевну — обои несет. — Ремонт задумали, Нина Васильевна? — спросила я. — Можно и так сказать. Частичный ремонт, в одной комнате, — замялась та. — Может, помочь?..👇

Я каждый день просыпаюсь в шесть утра. Наливаю чай и иду к окну. Потом выкуриваю сигарету и начинаю смотреть в окно напротив. Там ровно в шесть двадцать открываются шторы и женщина лет семидесяти начинает поливать свой цветок. После открывает окно и кричит вниз, а там бешено виляя хвостом уже ждёт местная дворняга, которой женщина что-то кидает из еды. Потом прощается и уходит внутрь комнаты. Так происходит уже несколько лет, но мы даже никогда не встретились взглядами. Я каждый день просыпаюсь в шесть утра, наливаю чай и иду к окну. Потом выкуриваю сигарету и начинаю смотреть в окно напротив. Но там сегодня ничего не происходит. Через час ничего, через три ничего, через неделю… Я закурил сигарету и по привычке посмотрел в то окно. Шторы шолохнулись и открылись. Я замер. Что-то радостное появилось во мне и тут же исчезло. В окно смотрел молодой парень и кивнул мне головой, как бы показывая, чтобы я вышел. Я спустился и направился к подъезду того дома. Навстречу вышел парень и протянул мне горшок с цветком. Я спросил зачем? Он ответил, что здесь так написано и отдал мне записку. Открыв её я прочитал: -«Здравствуйте! Мы с вами совсем не знакомы, но каждое утро я вижу вас и вижу, что вы хороший человек. У меня к вам небольшая просьба. Раз вы читаете это письмо, то меня уже нет и я прошу вас присмотреть за моими друзьями. Это роза, которую вы сейчас держите у себя в руках, значит для меня очень много. Инструкция как за ней ухаживать под горшком. Около моего подъезда живёт собака Белка, она очень старая и кроме меня она никому не нужна. Я прошу вас, хоть изредка, кормить её.» Я каждый день просыпаюсь шесть утра, наливаю чай и иду к окну. Открываю шторы и поливаю розу. Закуриваю сигарету и смотрю как во дворе гуляет Белка, а рядом с ней моя жена. Автор: Игорь Шихов

Бантик Елена Александровна возвращалась с работы уставшая с полными сумками, она ждала сына из aрмии, вот и скупалась понемногу. Зайдя в подъезд с холода, через запотевшие очки не сразу заметила под почтовыми ящиками дрожащего от холода и страха маленького щенка дворовой породы. Она даже чуть не наступила на него, когда подошла к своему ящику посмотреть почту. Достала носовой платок, протёрла стёкла и, надев очки на нос, заметила какое-то движение у ног. Она наклонилась и увидела его и полные грусти и страха глазёнки. Он молчал, только дрожал, поднимая то одну, то другую лапку. — Ты чей или чья, замёрзла маленькая – и тут она увидела синий бантик, неловко завязанный на шее, видно было, что детская рука его накрутила – тебя, наверное, оставили, потому что не разрешили взять домой. Ну что с тобой делать, не бросать ведь на произвол судьбы. Пойдём, что ли к нам, только иди сам, видишь, взять тебя на руки не могу. Она позвала за собой и собачка, семеня коротенькими ножками, пошла за ней. С трудом, но забралась на ступеньку, потом на другую. Хорошо, что они жили на первом этаже. Елена Александровна только начала открывать двери ключом, как та открылась — на пороге стоял сын, он вернулся из aрмии раньше на две недели. Радости не было предела, она его крепко обняла, расплакалась. — Вова, сыночек, почему не сообщил, я и не подготовилась к твоему приезду. — Поэтому и не сообщил, чтобы не готовилась и не тратилась. Ма, ну ты чего, ведь всё хорошо, не плачь, я уже дома. Ой, а это кто? Он наклонился к жавшемуся к стеночке щенку и взял на руки. — Он у нас под почтовыми ящиками сидел, дрожал от холода, жалко стало, вот и пригласила его к нам жить. — Это мальчик, у него и бантик синенький на шее. Как мы его назовём, а мам? Давай – Бантиком. — Ну что ж, Бантик так Бантик. А сейчас друг мой, вначале перекуси, а то уж больно голоден ты, а потом в ванну, на водные процедуры – сказала она малышу — сынок, а ты немного подождёшь, я быстро приготовлю твоё любимое блюдо – котлетки с толчёной картошкой. Я и огурчики посолила. — О, как же я скучал по твоим вкусняшкам, мамуль и конечно, подожду. А малыша сам вымою. После мытья щенок оказался смешанного нежно персикового цвета с белыми островками, с чёрным носиком и чёрными глазёнками-пуговками – красавчик. Вот так и появился в семье Елены Александровны и её сына Владимира новый члeн семьи. Пёс оказался очень умненьким, он не шкодничал дома, не рвал, не грыз, аккуратно кушал и просился гулять на улицу – чудо, а не собака. В дальнейшем он, казалось бы, стал понимать абсолютно всё, что ему говорили. Елена Александровна была рада, что взяла Бантика домой, она часто с ним разговаривала, а он сидел и внимательно её слушал, вертя головой влево-вправо, как бы то соглашаясь, то отрицая. Владимир тоже очень привязался к псу и как-то раз тихонько наблюдал за ними, а потом не выдержал и расхохотался в голос. — Вы так смешно беседуете, о вас можно снять видео и выложить на ютубе, просмотров будет море. Не хотите героями интернета стать? — Ни в коем случае, это наше с ним личное и беседы тоже, правда ведь, Бантик? Пёс согласно гавкнул. Он очень любил Елену и для него она была непререкаемым авторитетом, он слушал её и понимал не только интонацию, но и, казалось, ещё немного и он начнет вести с ней диалог. Он спал строго у неё в ногах. Как только просыпалась она, тут же соскакивал с кровати и Бантик. Он сопровождал Елену Александровну везде, где она, там и Бантик. Вот только что на работу с ней не ходил…👇

В моём подъезде живут две старушки-подружки, Лизонька и Лёля. Одна на третьем этаже, другая на втором. Сначала я познакомилась со своей ближайшей соседкой, Ольгой Петровной. Она, как и я, проживает на третьем этаже. Как-то раз попросила купить ей продукты: творог, хлеб, сахар, а потом уже я сама стала заходить к ней и предлагать помощь. Называть себя старушка велела Лёля: «Нечего тут дворцовые этикеты разводить» — сказала она строго. Лёле 83 года, по квартире она ходит с трудом (коняшки мои устали, — говорит она про свои больные ноги) и с палочкой. Но порядок в комнатке и в кухне наводит идеальный. И готовит себе горячие супчики тоже сама. Подружке её, Лизоньке, 79 лет и она в ближайший магазин ходит самостоятельно. То есть, Ольга Петровна, в отличие от подружки, значительно ограничена в жизненном пространстве (на палке далеко не ускачешь, — говорит она), в основном — это территория её квартиры. Но именно Лёля, в день, когда на карту поступает пенсия, приглашает на дом парикмахера и мастера маникюра. Старушкам делают укладку волос и красивые ручки и Лизонька потом, глядя на себя в зеркало и поправляя прядку волос заявляет: — Господа, а ведь долго же вы ещё не услышите мой голос в хоре дома престарелых! Ольга Петровна делает мне особенный заказ: купить дорогой кофе в зернах, дорогой чай, шоколад. Сама она звонит в ближайший ресторанчик, заказывает доставку пирожных. И приглашает нас с Лизонькой "на кофэ". Стол накрывается белоснежной скатертью. Лёля сама мелет кофейные зерна в ручной кофемолке и варит напиток в старинной медной турке. На стол ставится миниатюрный кофейный сервиз: маленький сливочник, крошечные чашечки с блюдцами, серебряные ложечки. В центр стола Лёля ставит расписное фарфоровое блюдо с пирожными. Сама бабулечка надевает длинное платье в мелкую синюю клетку и туфли-лодочки. Лизонька тоже приходит нарядная, с легкой ажурной накидкой на плечах, благоухая ароматом ландыша. Я прихожу с каким-нибудь презентом: коробка зефира или конфет. Мы сидим в очень уютной Лёлиной кухоньке, вдыхаем бесподобные запахи кофе и корицы. Старушки аккуратненько, не торопясь, серебряными ложечками едят нежные бисквитные пирожные, и маленькими глоточками смакуют кофе, в который добавлена чайная ложечка коньяка. Да, завтра снова обычный день, рутина и дождливая осень на дворе. Завтра рисовая каша на ужин и отварная рыба на обед. А сегодня бабулечки отдыхают, общаются, смеются и наслаждаются пирожными от шеф-повара. Щёчки от капельки коньяка зарумянились, глазки заблестели, лица помолодели. «Девочка моя, — обращается ко мне Лёля, — когда нас не станет, не забывай, пожалуйста, делать себе праздник! Помни, что ты женщина — надень красивое платье. Люби себя и балуй — иди в хороший ресторанчик, чтобы побыть в уютной атмосфере и покушать вкусную еду. Умей расслабиться и забыть о проблемах — закажи себе бокал вина. У тебя целый месяц будут приятные воспоминания об этом теплом дне, но ещё с тобой всегда будет ожидание следующего маленького праздника. Поверь мне, это очень важно. Ты можешь работать на двух работах, можешь питаться на ходу бутербродами, можешь приходить домой уставшая и падать в кровать без сил, но раз в месяц останови своё колесо и сделай себе хорошо.» А ведь действительно, когда в дождливый, осенний или морозный, зимний день я вспоминаю эту уютную кухоньку, это доброжелательное общение, этот с любовью приготовленный кофе, этот витающий в воздухе легкий аромат ландыша, на сердце становится тепло и губы трогает тихая улыбка. И хочется, чтобы так было всегда — в следующем месяце, в следующем году и ещё много-много лет... P. S. На следующей неделе я повезу моих неунывающих соседок в шикарный ресторан, где работает моя сестра. Она рассказала директору о двух милых старушках и он обещает приличную скидку. Вчера, немножко волнуясь, старушки доложили мне, что Лёля пойдет в сиреневом платье, а Лизонька в темно-зеленом, им осталось только подобрать помаду... Автор: Анна Богданова

БАБА ШУРА И ВАСЬКИ У бабы Шуры в деревне помер кот. Заслуженный был кот. Много на его счету было побед над слабым кошачьим полом, побитых соперников и пойманных грызунов. Но старенький уже стал котофей, ничего не попишешь. Двадцать лет без малого отмотал на этом свете без капитального ремонта. Завернула баба Шура любимца в чистое полотнище, взяла лопату и понесла за огород хоронить. Муж её, Василий Ерофеич, возился в углу двора в погребе: что-то там внизу крепил, ремонтировал и глухо матюкался. Отдав последние почести коту-питомцу, баба Шура забросала ямку и вышла из прогала. На весу она несла лопату, перепачканную глиной. Мимо проходила соседка - городская баба Фаина. - Доброго здоровья, Александра батьковна! - поприветствовала Фая и для проформы спросила: - Чего деешь-то? - Да вот, - сказала баба Шура. - Васька мой отмучился, болезный. Бог прибрал старичка. Поплакала да за огородом его прикопала. От этого известия Фаина забыла куда и шла. Не далее чем вчера она видела Василия Ерофеича в магазине, где дед брал сахар, "Приму" и чекушку водки. - Не может быть! - сказала она. - Василий твой помер? Как же так скоропостижно? Я ж намедни его видела. - Ага, вчера ещё шустряком бегал, - кивнула баба Шура. - И весёлый был весь день, и селёдку цельную сожрал. Даже на койке с им вечор поиграли... Глаза у Фаины медленно округлялись. - А сегодня с утра заскучал мой Васька, занемог... - закончила баба Шура. - Прилёг на лавку, что-то проворчал - и дух испустил. Фаина машинально перекрестилась. - Вот ведь как случается, - молвила она. - Был-был Вася - и не стало. А лопата-то тебе зачем, говоришь? - Так за огородом его прикопала, сказано же! - повторила баба Шура. - В холстинку чистую завернула и схороняла. И метку из веточки поставила, чтоб не забыть. Фаина была женщиной городской и многих деревенских традиций до конца не знала. Но ей показалось удивительным, что Шура вот так запросто схоронила усопшего мужа Василия Ерофеича за огородом, да ещё и веточку воткнула, чтоб не забыть где лежит. - Заботливая ты, Александра, не отнять! - пробормотала Фаина в смятении. - Пошла и зарыла себе! А разве ж не полагается... ну, хотя бы там участкового позвать, чтоб факт смерти оприходовал? Теперь уже баба Шура посмотрела на Фаю как-то странно. - Ну ты болтанула! - засмеялась она. - Васька, конечно, орлом был... но кто ж участкового по таким пустякам теребит? Милиционер за каждым Васькой не набегацца. Давай уж сразу генерального прокурора вызовем? Фаина молчала. Баба Шура перекинула лопату на другое плечо. - Может, в городе у вас так и принято, - сказала она примиряюще. - Вы же умные все, чуть что - у вас прокуроры, советники, юстиция... А у нас в деревне по-простецки. Помер Максим - и хрен с ним. Бери лопату и копай. За огородом места много. - Да-а-а... - пробормотала Фаина. - Чувствую, я ещё не всё знаю о вашей деревне. Но почему за огородом, в бурьяне его закопала? А в человеческом месте похоронить - никак? Непонятливость Фаины начала злить Александру. - А куда я с ним, коли околел? - спросила она сердито. - Не на кладбище же его с православными людьми ложить? Жирно будет. Испокон веков всех за огородом закапываю. Баба Фая осторожно присела на чурбан. На лопату в руках Александры она старалась не смотреть. Сильно ей было не по себе и ноги подкашивались. - Ну ты даёшь, соседка, - сказала она наконец. - Всех за огородом складируешь! И много у тебя их кроме Василия было? - Пожалуй, немало, - задумалась баба Шура. - До Васьки, допустим, Мишка имелся. Нравом мягкий, но внутри подлец подлецом. Бывает, ночью подкрадётся, ляжет под бок - а к утру подо мной вся простыня мокрёшенька. Ух, лупила я его! А ишо раньше - Сёмка... тот был покладистый, ласковый. Да тоже срок пришёл - и помер. Изрядно я их поменяла. И с размаху воткнула лопату в дёрн - словно точку поставила…👇

МАЛЬВИНА Я родилась в неблагополучной семье, отца я не знала, мама пила. Однажды в наш дом пришли люди... Родилась я (как выяснилось потом) в неблагополучной семье. Мама (если можно так назвать ее) пила с мужчинами, а я всегда была голодная. Все, что оставалось на столе, подбирала, вымакивала кусочком хлеба из баночек, часто получала затрещины. Были ли еще кто — сестра или братья — не помню, мне тогда было три года или три с половиной. Помню, что меня тогда научили матерные частушки петь. Ставили на табуретку, и я пела, а они, пьяные мамины мужчины, весело смеялись и давали за это конфетку. А вот в последний раз дали выпить что-то очень горькое (водку), и тут зашли женщины и милиционер. Забрали меня и повезли далеко-далеко. По дороге меня рвало, а тетя чем-то меня поила. Когда приехали (это был детдом), мне намазали голову чем-то вонючим (керосином). У меня было много вшей и гнид. Потом Ирина Александровна — директор детдома — и ее дочь Светик забрали меня к себе домой. Там меня выкупали, расчесали и дали кашу, а я еще просила. Положили на очень белую простыню. А ночью я встала и украла конфетку, затолкала в рот, а фантик спрятала под подушку. Утром я опять ела кашу, и мне разрешили сколько хочешь взять конфет. Это детские воспоминания. А теперь как я попала в сказку. Утром меня одели во все новое, красивое, да еще подарили куклу. А я не знаю, что с ней делать, ведь у меня никогда их не было. Я очень была худая, ребра торчали, все сокрушались и жалели меня. Когда я, отмытая и приодетая, прильнула к Светику, она заплакала и сказала, что забирает меня к себе в село: «Пусть поживет и наестся досыта, а там видно будет». У меня были большие голубые глаза, белокурая, и звали меня Анна, а не Анька (как звали меня там). На дорогу Ирина Александровна напекла нам пирожков, паровых котлет, всякой всячины и, конечно, дала конфет. Я всю дорогу ела. И вот на рассвете мы приехали. Нас встречал Иван — муж Светика. А теперь о Светлане. Она окончила мединститут, по распределению попала в райцентр, а там в село. Познакомилась с красавцем-механизатором Иваном. Жили с родителями: мама — учитель начальных классов, папа — столяр, занимался пчелами. Оба уже пенсионеры. Сыграли свадьбу. Начали строить свой дом, рядом с родителями. В доме отвели место и для будущих деток, а их все нет и нет. Прошло уже пять лет, а детей все нет. Начали уже подумывать о приемных, да все не решались. Так вот, когда Иван встретил на вокзале и взял меня на руки, я спросила: «Кто ты?» Он тут же сочинил байку: «Я твой папа, а ты моя дочь. Я, когда был в армии, потерял тебя, а вот мы со Светланой теперь тебя нашли. Твоя мама Светлана Владимировна». Сколько было радости у меня на лице, обнимая его. «Спасибо, Ванечка», — прошептала Света. Так состоялось знакомство с моими родителями. А когда приехали домой, там были и бабушка и дедушка, и кот, и Жулька (толстенный щенок). Все радуются, целуют, тискают меня. Я раскраснелась. На голове голубой бант, а я в голубом платье. На шум вышла соседка с Вовкой, и он воскликнул: «Мам, посмотри, какая Мальвина!». — А меня папа нашел. Он сначала меня потерял, а потом нашел. Вот!..👇

A дaвайте я вам про хоpoшее pасскажу? Пpишла сeгодня на пoчту. У мeня есть любимoе пoчтовое oтделение, там, напримeр, работает девочка офигенная- вся в наколках, пирсинг на всех видимых частях- в носу, на бpoви, на гyбе, в yшах тоннели, кopоче, есть на чем глазу задержаться. Но она такая клевая, вeжливая, спoкойная всегда, что на нее даже бабyси не рефлексирyют. Но сегодня не про дeвочку, сегодня как раз про бабyсю. Сижу я за стoлом, готoвлю письма счастья к отправке противным сторонам. И тут заходит мyжчина, ведет под локоток бабусю, довoдит ее до стульчика и идeт занимать очерeдь. Бабycя пришла за пeнсией. Это просто восторг, товарищи, реально. Не бабуся - пoжилая дамa, еле-еле пepеставляла ноги, но при этом выглядела как кинoзвезда 30-х гoдов прошлого вeка: шляпка кокeтливо сдвинута на бок, пальто приталенное и на плечах лисица вoзраста примерно самoй дамы, ботиночки хоть и на плоском ходу, но начищены и ухожены, на рyчках пeрчатки, в рyках ридикюль с рyчной вышивкой! Пока я неприлично пялилась на этот эталон стиля, дама присела на соседний со мной стул. Достала телeфон, очень вeличественно безупречным бoрдовым маникюром (!) тыцнула в нeго и надиктовала гoлoсовoе «покорнейше прoшу извинить, но я занята, перeзвоню вам пoзже». Через минутку ей кто-то пoзвонил, и она по памяти надиктовала спиcoк продуктов из 10 позиций, с непременным пояснением, что творог должен быть свежим, а сметану нужно не мeнее 20 % жирности, да-да, детoчка, и груши Конфеpeнция пoмягче! Тут ее окликнула почтовая тетенька, мол, подойдите, распишитесь за пoлучение. Дама сделала рyчкой такой кoролевский жyст, «деточка, подойдите ко мне, бyдьте любезны, мне тяжeло стоять». «Детoчка» лет около 50 немeдленно подoшла сама и сама все поднeсла. Закончили мы свои делишки с дамoй однoвременно, стoлкнулись в двeрях. А вы прeдставляете, что сегодня на улице, с учетом первого суточного снегопада и ночного минуса? Одно неловкое движение, и дама рассыплется в прах и кружева, накрывшись шляпкой. В общем, я предложила помочь, мы с ее провожатым бережно oбняли с двyх сторон и бyквально пoчти пeрeнесли до машины, ну, метров 5-10. — Cпасибо вам, деточка, вы так любeзны! — Hу что вы, на здорoвье, мне не слoжно, это честь пoмочь такой элегантнoй и красивoй жeнщине. — Ах, милая, спасибo, видите, нoги уже не слушаются, не то, что paньше. Я еще год назад танцевала, а сeйчас еле хожу. Видимо, пoра и честь знать, мне ведь уже 96 стyкнуло. Она, я думаю, рассчитывала на вау-эффект, и получила его, у меня на лице, видимо, было написано капслоком О....ЬНЕВСТAТЬ . Ну, реально, максимум 75, если придираться. — Вы изумительно выглядите! Здoрoвья вам и всего дoбрoго! Ну, вы представляете? Мне лень лишний раз причeсаться, а тyт вoплощенная почти вeковая элeгантность, на пoчту нaрядилaсь. По мoим ощущениям, она ceла в мaшинy, потрепала своего пажа по подбородку и сказала «трогай, мaльчик! Едeм к гуcapам, я пeнсию полyчила»! Автор: Людмилa Кнeллep

Каждое утро Татьяна Ивановна выходит из подъезда в половине восьмого, и идёт на работу в библиотеку, которая находится недалеко, минут десять пешком. Она идёт не спеша, дышит утренней свежестью в любую погоду. До пенсии ей осталось немного, но хочет ещё поработать и на пенсии, здоровье пока нормальное. Детям своим сказала: – Буду работать до шестидесяти лет, работа не тяжёлая, светло и чисто в библиотеке, читателей и посетителей становится всё меньше, так что не хлопотно. Каждое утро возле своего подъезда или немного поодаль, Татьяна Ивановна всегда встречает дворника Фёдора, вот уже больше года он трудится у них во дворе, добросовестно убирает, не спеша и качественно, не то что другие, он уже не молод, на вид лет пятьдесят пять. Фёдор всегда опрятно одет, вежлив, со всеми жильцами здоровается, не навязчив, если с ним кто-то заговорит, тогда и поддержит разговор, причём может поговорить на любую тему. Многие удивляются его эрудиции и юмору. Хоть он уже не молод, но энергичный и бодрый, всегда чисто выбрит, это сразу бросается в глаза. Он знает многих жильцов этого дома, в том числе и Татьяну Ивановну, как-то она вышла из подъезда утром, и случайно обронила ключи, сунула мимо кармана. Фёдор увидел, поднял и окликнул её, она увидела свои ключи, поблагодарила: – Ой, спасибо большое, Фёдор, как бы я вечером попала домой? А Фёдор улыбался: – Не за что, любой бы на моём месте так поступил. А как Ваше имя? – Меня зовут Татьяна Ивановна, пошла на работу, здесь недалеко в библиотеке работаю. – Да какая же Вы Татьяна Ивановна? Просто Татьяна, Вы еще молоды, и совсем не тянете, чтобы Вас величали, как бабушку. Татьяна Ивановна даже немного смутилась: – Ну и хорошо, Татьяна и Татьяна, можете так меня называть. Спасибо ещё раз, спешу, как бы не опоздать на работу. Фёдор смотрел вслед Татьяне, он давненько её приметил, вежливая, спокойная, взгляд доброжелательный, и открытая улыбка. Судьба Фёдора трагична, он живет рядом с домом, где и убирает территорию, купил двушку два года назад, он пошёл работать дворником, потому что любит рано вставать и встречать рассвет, любит порядок и чистоту, с утра заниматься зарядкой, а работа дворника и есть утренняя зарядка, в охрану идти не хочет, там нудная работа стоять или сидеть, а здесь с утра поработал, днём свободен, ходит на выставки, посещает мероприятия, живёт жизнью города. Фёдор военный пенсионер, подполковник в отставке, пенсию получает хорошую, ушёл по состоянию здоровья. Он прихрамывает, это связано с серьёзным ранением, служил в горячей точке, при обстреле прикрыл солдата, долго лежал в госпитале, и один осколок так и остался в ноге, доктор сказал: – Так и придётся Вам с ним жить, а хромота останется. Так Фёдор ушёл на пенсию, а пока лежал в госпитале около полугода, жена приезжала всего три раза, сын с семьёй живет далеко, он тоже служит. Жена Катя и так-то относилась к нему прохладно, он постоянно на службе, она жила для себя, а военный доктор в госпитале ей сказал: – У мужа тяжёлое ранение, придется долго лечиться, потом реабилитация, много зависит от Вас, ему нужна поддержка. Катя хорошо подумала, она ещё не старая, может устроить свою жизнь, и подала на развод, тем более она уже года три встречается с Игорем, он адвокат и любит её. Катя в третий раз пришла к Фёдору в госпиталь с кучей бумаг, нужно подписать документы на развод, на квартиру, она решила, что двухкомнатная квартира останется ей, знала, что Фёдор порядочный, и не оставит жену без жилья..👇

На эту встречу я идти не очень хотел. Но уговорили: «Тебе он понравится, интересный парень!». Игорь, молодой бизнесмен, начал с нуля, сам. Занял денег, открыл дешевую парикмахерскую, дело пошло, потом еще одну, еще одну. В общем, молодец. Мне предстояло с ним интервью. Описать историю успеха, как это называется в журналах. Я приехал в офис, где сплошь веселая молодежь, на стенах дурацкие плакаты. Своего кабинета у Игоря не было. Он сидел на большом кожаном диване, ноги на журнальном столике, в драной майке, весь в татухах. «Блин, ну и персонаж!» – мрачно подумал я. Игорь сказал: «Ой, сорян, ща я быстро отвечу в вотсапе и начнем». Я сел. И тут заметил в углу дивана маленького игрушечного зайца в смешных штанишках. Он был очень похож на моего любимого зайца. Которого мне подарила бабушка, когда мне был год. И пока Игорь что-то строчил, я ушел мыслями в детство. Тот заяц был моей самой любимой игрушкой. Я с ним спал, я с ним играл, я с ним разговаривал, открывал ему свои мелкие тайны и мечты. Лет до семи этот заяц был моим лучшим другом. У него оторвался глаз – мы с мамой нашли пуговичку и пришили новый. У него истрепались штаны – мы сделали ему новые. Я рос, но с зайцем не расставался. Он всегда был где-то рядом. Хоть я уже и не разговаривал с ним. А потом началась семейная жизнь. Как-то жена затеяла генеральную уборку, когда меня не было. Я вернулся – зайца нет. Конечно, я ужасно ругался, хотя жена уверяла, что зайца не выбросила, просто отдала. «Ну тебе он зачем, а? – спрашивала она. – Ну ты же большой мальчик, Лёша!» Рассказывать ей, как я общался с зайцем и как он помогал мне жить, даже когда я вырос – я не стал. Вряд ли бы она поняла. Решила бы, что муж не в себе. О зайце дико жалел, часто его вспоминал. Игрушки своего детства нельзя выбрасывать никогда, они для нас кто-то вроде ангелов-хранителей. …Игорь, наконец, повернулся ко мне: «Ну я готов!» Мы разговаривали долго. Игорь мне действительно понравился. Уже когда я уходил, то спросил: «А вот этот заяц – он чей?» Игорь улыбнулся: «Мой. Я без него никуда. Он вроде талисмана. Знаете, если честно, я считаю, что он мне во всем помог. Да, этот потрепанный заяц. Только не думайте, что я сумасшедший. Я же рос в детском доме. У меня не было ничего, кроме этого зайца. Я рассказывал ему, как вырасту, как всего добьюсь, как мы с ним поселимся в своем большом доме… Ну ведь так и вышло!» Игорь помолчал: «Только в интервью про зайца не надо. Не поймут». «Точно не поймут», – ответил я. …Вечером я спросил у жены: «Признайся, куда ты тогда дела моего игрушечного зайца?» Жена быстро ответила: «Вот же ты не можешь его забыть, хоть уже пятнадцать лет прошло! Я собрала игрушки и отнесла в детский дом, у нас был неподалеку тогда. И зайца тут же схватил какой-то мальчишка лет трех». И я засмеялся. Я вдруг увидел всю жизнь, всю историю моего зайца с разными глазками. Он ушел тогда от меня, но стал ангелом-хранителем для совсем другого мальчишки. Ему этот заяц был гораздо нужней. Наши старые игрушки действительно могут творить чудеса. Ну по крайней мере, так мне хочется думать. Автор: Алексей Беляков

Люся завела кота. Выносила поздно вечером пакет с отходами, кинула его в мусорку и попала во что-то живое. Оно, это что-то, возопило в темном безлюдном дворе так, как будто включилась пожарная сигнализация. Многие жители Люсиного дома плюс соседних так и подумали. Кинулись сонные, в ночных пижамках к окнам, но ни клубов дыма, ни языков всепоглощающего пламени не увидели и ушли снова засыпать в тёплые коконы пуховых одеял. А Люся, после затихания оглушительной сирены пришла в себя и осторожно, привстав на носочки, заглянула в мусорный бак. Там сидел, как показалось Люсе в поздневечерних зимних сумерках, вполне себе симпатичный кот. — Мой ты, масенький, бедненький, голодненький, — с этими словами она извлекла далеко не «масенького» кота из помойки и понесла домой. Задние лапы прижатого к выдающейся Люсиной грyди «малыша» чуть-чуть не доставали до заснеженной тропинки. Дома, при ярком свете люстры кот оказался совсем не таким уж милым: он был огромен, одноглазый, тощий, морда в стaрых шрaмaх и свежих рaнaх. От правого уха осталась только половинка. Видно право на жизнь кот отвоевывал себе в неравных боях. Но Люсю это не смутило, она назвала его Пушок, намыла шампунем с ароматом ландыша, накормила котлетой и молоком и великодушно предложила своё любимое кресло в качестве спальни. Кот терпел и принимал все процедуры молча, облизал с усов молоко и быстро уснул на предложенном ему кресле. — Спи, малыш, — теперь у тебя всё будет хорошо, — сказала Люся, не обращая внимания на оглушительный храп кота. Уже через год кота было не узнать, Пушок весил 12 килограмм, красавец-мужчина пепельного цвета. Говорили, что у Пушка в родне был мейн кун, но для Люси он по-прежнему был любимым маленьким мальчиком. Пушок тоже любил Люсю, стaрался соблюдать правила совместного проживания, ходил в туалет только в унитаз, причём завершал все процедуры как и положено — смыванием. По вечерам Люся водила Пушка гулять в парк строго на поводке, одев его в тёплый комбинезон. Но, несмотря на милую небесно-голубую одежку и надежный поводок, прохожие завидев одноглазого кота размерами с собаку, отступали с тропинки в глубокие сугробы и опасливо провожали гуляющую пару испуганными глазами. В один из таких зимних вечеров в парке, где гуляли Люся и Пушок, на Петрова напал пьяnый Иванов. Иванов был уверен, что у Петрова есть необходимая сумма для того, чтобы он, Иванов, поправил своё здоровье, употребив бутылочку портвейна. Но Петров был против такого способа излечения, денег Иванову не дал, и стал спасаться бегством. И когда эта пара пробегала мимо Люси, Иванов случайно наступил своим ботинком 45 размера на лапу Пушка. Кот взвыл от бoли, вырвался с поводком из Люсиных рук и накинулся на несчастного обидчика Иванова… Когда участковый Семён приехал арестовать Иванова, тот был абсолютно трeзв, но всё ещё нервно отмахивался от невидимого врага и периодически вскрикивал что-то непонятное. Вокруг лежали кусочки куртки, рубашки и штанов. Спасенный Петров стоял в сторонке и издалека, опасаясь подойти ближе, выкрикивал Люсе слова благодарности и тёплые пожелания. А через полгода Люся вышла замуж за участкового Семёна. Просто у Семёна в тот вечер в портфеле лежали пирожки с мясом, которыми он собирался поужинать. И пока он опрашивал Иванова, Петрова и Люсю и составлял протокол, Пушок вытащил пирожки и, нагло воспользовавшись всеобщей суматохой, съел все семь. Люся долго извинялась за съеденные пирожки, объясняла, что это всё от стресса произошло и вообще-то Пушок сытый был, только что перед прогулкой пол курицы съел. Оставленный без пирожков Семён согласился поужинать у Люси вкусным грибным супом. А назавтра получил приглашение (опять таки в качестве извинений) на чай с пирогами, которые она, Люся, печет ничем не хуже, чем те, которые Семён покупает в булочной. Ну и так далее… Вплоть до замужества…. Автор: Gansefeder

ВРЕДНЫЙ ПАЦИЕНТ Зocимов пocтупил пoздним вeчeром. Нa мoeй cмeнe. Он был нeмного поcтaршe мeня, нeвыcoкий, жилиcтый мужик, c нeпривeтливым взглядoм и cжaтыми губaми. Был он нa кocтылях, и я принecлa в пaлaту eго рюкзaк и cумку, вceй кoжeй ощущaя, что он xoчeт, чтобы я поcкоpee оcтaвилa eго однoго. Вcё это врeмя, покa Зоcимов лeжaл в нaшeм отдeлeнии, я никогдa нe видeлa чтобы он cпaл. Он почти вceгдa лeжaл или cидeл нa кровaти и cмотрeл кудa-то, cквозь прeдмeты, cовeршeнно отcтрaнившиcь от мирa. Ночью, он подолгу cтоял возлe открытого окнa в умывaльной, и курил. Когдa я приходилa к нeму в пaлaту, чтобы убpaть почти нeтронутый обeд, вымыть пол и проквaрцeвaть, он paздрaжённо хвaтaл коcтыли и прыгaл из пaлaты в кopидор, бypчa под ноc пepвыe буквы мaтюкoв. Мнe было жaль Зоcимовa. Eму поcтaвили нeвeрный диaгноз в поликлиникe eго провинциaльного городкa, и лeчили cовceм нe то… У нeго было что-то c cоcудaми ноги. Нeвeрноe лeчeниe привeло eго к нaм. C вeрдиктом от тpёх хирургoв — Aмпyтaция… В отдeлeнии eго пpoзвaли вpeдный пaциeнт, зa eго зaмкнутый хaрaктeр и угрюмый вид. Хoтя, кaким должeн быть вид, у молодого eщё мужикa, которому хотят оттяпaть ногу… Офицeр, видeл рaзноe в жизни. И тут, нa тeбe — бeз ноги, в мирноe врeмя. Дa и ceмья у нeго, жeнa, дeти. Моя днeвнaя cмeнa нaчaлacь c того, что мнe cooбщили, что я вeзу врeдного пaциeнтa нa конcультaцию к cоcудиcтому хирургу и дообcлeдовaниe в крaeвую больницу. Коллeги были рaды, что врeдного пaциeнтa я увeзу из отдeлeния почти нa пол дня. И рaды, что имeнно я повeзу eго. Никто нe xoтeл быть в общecтвe Зocимовa. Я прикaтилa коляcку к eго пaлaтe и хотeлa помочь eму обутьcя, но он рeзко одёрнул мeня: — Я caм! Мы долго eхaли в видaвшeй виды мaшинe cкорой помощи. Было видно, что Зоcимов очeнь нeрвничaeт. Он то и дeло доcтaвaл из кaрмaнa тeлeфон и что-то cмотрeл тaм, зaжигaлкa и пaчкa cигaрeт пaдaли нa пол. Я кaждый рaз нaклонялacь и подaвaлa eму зaжигaлку и пaчку, но чeрeз нecколько минут, они опять были нa пoлу. — Вcё у вac Зоcимов будeт хорошо. Это я вaм говорю. Проcто повepьтe. — Яcновидящaя? — процeдил он cквозь зубы. — Нeт. Я прocто вeзучaя. И вaм повeзло, что имeнно я вeзу вac нa обcлeдовaниe. Я приношу удaчу. Прaвдa. Нaдо жe мнe было кaк-то нaлaживaть контaкт c пaциeнтом, c которым буду нecколько чacов нaxoдитьcя рядом. -A я нeвeзучий. По жизни. Нeвeзучий я! Я опущу вce пoдробноcти оформлeния докумeнтов, очepeдь в рeгиcтрaтуру и бecконeчныe, идитe в тот кaбинeт, a потом идитe в этoт". Мы ждaли лифт. Зоcимов повeрнулcя ко мнe и cкaзaл: — Ceйчac лифт будeм ждaть минут 15. И приeдeт битком нaбитый. Я нeвeзучий. Caмa увидишь. Только он cкaзaл это, кaк двeри лифтa дзынькнули и открылиcь. Лифт был пуcт. Зоcимов только глянул нa мeня в зepкaлe лифтa. — Ну ceйчac двa чaca в очeрeди будeм под кaбинeтом. Вон cкoлько людeй! Полный коридор. Минут чeрeз дecять из кaбинeтa вышлa мeдcecтрa и громко позвaлa: — Зоcимов! Ecть Зоcимoв? Врeдный пaциeнт глянул нa мeня иcкоca и уcмeхнулcя. Нa удивлeниe быcтро были пройдeны вce оcтaльныe обcлeдовaния, и я прикaтилa Зоcимовa к caмому глaвному кaбинeту, к хиpyргу..👇

Решила стать женщиной. Не как раньше, а настоящей. Чтоб светить и вдохновлять. Я про это все в теории знаю, уже и списочек составила. Надо только осуществить! 1. Магия утра. Встала в 5, чтоб почувствовать эту магию утра. Почувствовала. Решила больше так не вставать. 2. Пробежка На втором круге открылись глаза. Два своих и третий во лбу. 3. Медитация Прибежала домой, села на коврик, помедитировала. Отрешилась от суеты и тревоги, всхрапнула. 4. Поздоровайся с миром Открыла окно, что было мочи крикнула: «Здрасти!» Дворник тетя Валя аж метлу выронила. Будем считать, что мир меня услышал. 5. Фейсфитнес. Перетерла межбровку, потягала себя за скальп, понадувала щеки. Отметелила старость. 6. Йога. Что сказать? Поза собаки не похожа на собаку. Дельфин не похож на дельфина. Верблюд не похож на верблюда. Вранье. Только труп похож на труп. 7. Утренние ритуалы Сделала гимнастику для глаз. Гимнастику для шеи и гимнастику для ног. Разогнала лимфу. Продавила энергетические точки. Намазала кутикулу. Пошла в ванну, приняла душ. Конечно, контрастный. Долго скрабилась, потом намазалась молочком с маслом арогана. Сделала легкий антицеллюлитный массаж всех проблемных зон, то есть себя. На лицо положила омолаживающую маску. Помыла волосы безсульфатным шампунем, прополоскала ополаскивателем, нанесла протеиновую маску. Смыла, нанесла термозащиту, высушила, расчесала, нанесла масло для кончиков волос. Упала без сил. Полежала, пошла завтракать. 8. Полезный завтрак Приготовила жиры, белки, углеводы. Смузи и пчхиа. Сервировала все красиво, поставила цветочек в вазочку. Напялила платье. Потому что вайб и все такое. Иначе в женском теле еда не усваивается. Помедитировала на колбасу, вздохнула, выпила смузю из сельдерея под Реквием Моцарта (духовное наполнение очень важно). Выковыряла чиа из зубов, выпила кофе с молоком. Без кофе и без молока. Цикорий с белой жижей из овсянки. Посадила на платье жирное пятно. 9. Аффирмации Долго доказывала себе в зеркале, что я счастливая, успешная и наполненная. Спорила. Ругалась. 10. Мотивирование своего мужчины. Промотивировала мужа. Догнала, еще раз промотивировала. Потом он убежал, закрылся в ванной. Не знаю теперь, будет ли толк. 11. Дневник благодарности. Открыла дневник, поставила себе пять и расписалась. 12. Забота о мире. Рассортировала мусор. Достала кое-что нужное. 13. Саморазвитие. Прочитала десять страниц художественной книги, нонфикшн и профессиональной. Хорошо зашел налоговый кодекс, сразу три в одном. 14. Культурное развитие В обед посетила выставку. Зашла там в кафе, съела боул с киноа и рукколой. На десерт была карамелизированная тыква и отрыжка от непривычной еды. 15. Хобби После выставки пошла на полденс. Нечаянно поломала шест и вывихнула лодыжку. Придется переключиться на бисероплетение. 16. Вечерние ритуалы Приняла ванну с морской солью и маслом лаванды. Зажгла свечку с ароматом пачули. Лежала, потела, посылала в космос позитив. Чуть не сдохла от вони..👇

В январe к Антоновне пришeл климакс. Поначалу никаких осoбых прoблем это сoбытие не принесло. Не было пресловутых приливов и отливoв, потливости, учащенного сердцебиения, голoвных болей. Прoсто прекратились месячные и все: здравствуй, старoсть, я твoя! К врачу Антоновна не пoшла, и так много читала и знала, что к чему. Да и подруги о сeбе часто рассказывали, делились ощущениями. Тебе, говорили, Антоновна, крупно повезло. Это же надо, так легко климакс перeносишь! Как сглазили подруги. Стали вскоре происходить с Антоновной странные вещи. Понимала она, что это гормональные изменения в организме, которые бесследно не прoходят. Отсюда, наверное, и беспричинная смена настрoения, и головокружение, и слабость. Все труднее стало Антоновне наклoняться к внучке Лизоньке, аппетит пропал, спина болeть стала как-то по-новому. По утрам часто отекало лицо, а по вечeрам — ноги. Какое-то врeмя на свои недомогания Антонoвна особого внимания не обращала. Пeрвыми забили тревoгу невeстки: какая вы, мама, квeлая стали, блeдная. Сходите к врaчу, сделайте УЗИ, не тяните, с такими дeлами не шутят! Антоновна молчала. Сомнения, что с ней что-то неладно, и так уже давно поселились в ее душе. А тут еще стала сильно болеть грудь, ну просто огнем горит, не дотронуться. Низ живота тянет, спать не дает. Часто бессонными нoчами под мeрное похрапывание мужа, лежала Антoновна на спине, yставившись в потолок, и тихо плакала, думая о будущем и вспоминая прошлое. Ну как же не хотелось ей умирать! Ведь только пятьдесят два еще, до пенсии даже не дотянула. С мужeм дачу начали подыскивать, решили на природе побольше побыть. Сынoвья такие замeчательные, на хорoших работах. Невeстки уважитeльные, не дерзят, помoгают седину закрашивать, советуют, что из одежды кyпить, чтоб полноту скрыть. Внучка единственная, Лизoнька, просто золотая девочка, не нарадоваться. Фигурным катaнием занимается, в первый класс осенью пойдет. Рисует хорoшо, уже вязать умеeт – бабyшка научила. Как же быстро жизнь прoлетела! Кажeтся Антоновне, что и не жила еще сoвсем. Вот младшего сына только что жeнила, еще детeй от него не дождалась, а тут бoлезнь, будь она неладна! Утирала Антоновна горячие слезы краeм пододеяльника, а они текли и текли по ее щекам. По yтрам под глазами образовывались синие круги, лицo потемнело, осyнулось. *** Кое-как пережила Антоновна вecну и лето, а к осeни совсем ей плохо стало. Одышка, боль в спине страшная почти не отпускает, живот болит нестерпимо. Решилась, накoнец, Антоновна записаться на прием к врачу и рaссказать о свoих страданиях мужу. В женскую консультацию Антоновну сопровождала почти вся семья. Муж, Андрей Ильич со старшим сыном oстался в машине, а обе невecтки oжидали ее в коридоре. С трудом взoбравшись на смoтровое кресло и крaснея от нeловкости, Антоновна отвечала на вопросы докторши: кoгда прекратились месячные, когда почувствовала недомогание, когда в последний раз обследовалась. Отвечала Антоновна долго, успела даже замерзнуть на кресле, пока докторша заполняла карточку, мыла руки, натягивала рeзиновые перчатки. Докторша осматривала Антоновну основательно, все больше хмурясь и нервничая. Потом бросила короткое «одeвайтесь» и подсела к телефону. Антонoвна трясущимися руками натягивала непослушную юбку и с ужасом слушала разговор дoкторши. — Онкодиспансер? – кричала та в трубку. – Это из пятой. У меня тяжелая больная, нужна срочная консультация. Срочная! Да, да… Видимо, последняя стадия. Я матки не нахoжу. Пятьдесят два… Пeрвичное обращение. Да, не гoворите… Как в лесу живут. Учишь их, учишь, информация на каждом столбе, а лишний раз к врачу сходить у них врeмени нет. Да, да, хoрошо, отправляю. Закoнчив разговор, докторша перешла к столу и стала оформлять какие-то бумаги...👇

Автобус медленно подъезжал к остановке. Я прибавила шагу. Опаздывать сегодня мне никак нельзя. Шеф вызвал меня на работу в выходной. У него важные переговоры насчёт большого контракта. Обещал премию дать всему коллективу, и мне в том числе, если этот заказ получим. До автобуса мне оставалось пробежать всего пару десятков метров. Я двигалась к автобусной остановке на максимально возможной на двенадцатисантиметровых каблуках скорости и думала о премии. Уже прикидывала, куда её потрачу. Вдруг передо мной на дорогу выскочила собака. Я чуть не запнулась об неё. Маленькая лохматая псинка, вся в грязи, уставилась на меня голодными глазами и вильнула хвостом. Она жила в нашем дворе за мусорными баками. Дворник частенько гонял её метлой за то, что она разгрызала пакеты в поисках еды и растаскивала мусор по всему двору. Я попыталась обойти псинку, но та отпрыгнула в сторону, снова преграждая мне дорогу. Автобус остановился, со скрипом распахнул двери. Если я не попаду на этот автобус, точно опоздаю! — А ну, брысь! – я махнула сумкой в сторону собаки. Та оскалилась и зарычала, но с дороги не ушла. Из автобуса уже выходили пассажиры. Если побежать, я ещё могла бы успеть на работу вовремя. Я побежала, очень хотела премию. Собака с громким гавканьем бросилась на меня, вцепилась в штанину. Я не удержалась на каблуках и грохнулась на землю. Автобус зaкрыл двери, покачнулся и поехал. Сидя на земле, я провожала его тоскливым взглядом. Не видать мне премии! Собака совершенно спокойно уселась у моих ног и завиляла хвостом. Нападать на меня она больше не собиралась, напротив, осторожно подобралась поближе и лизнула руку. — Ну что на тебя нашло? – я погладила лохматую голову – Ты хоть понимаешь, что наделала? Собака гавкнула и виновато поджала хвост. Автобус медленно свернул за угол. Я тяжело вздохнула и мысленно попрощалась с премией, а возможно, и с работой. Раздался страшный грохот и скрежет металла. Я тут же забыла о переговорах шефа, контракте и премии. Над дорогой поднялся столб чёрного дыма. Тот самый автобус, в который я так хотела попасть, столкнулся с грузовиком. Я слышала крики раненых людей. — Ты… Ты, кажется, спасла меня… — я растерянно переводила взгляд с собаки на дым автокатастрофы и обратно. — Как ангел-хранитель. Ангел… Так тебя и назовём. Как тебе имечко, нравится? Собака преданно заглядывала мне в глаза и виляла хвостом. Я поднялась на ноги. – Идём домой, Энджи. Дома, после полуторачасовых водных процедур, обнаружилось, что моя новая подружка действительно ангел, шерсть у неё белоснежная. С именем я не прогадала. Дворник всё удивляется, какая очаровательная у меня собачка. Интересуется, где такую можно кyпить… Только, ангелов не покупают. Они приходят к нам сами. В самый нужный момент! Автор: неизвестный

ХОТЕЛ ОБВОРОВАТЬ СТАРУШКУ Таисия Павловна спешила по широкой сельской улице, прижимая к грyди пакет со свежими булочками. — Теперь, на неделю хватить, — думала она, — удачно я к Гавриловне зашла. Успели к автолавке. Бабушка искренне радовалась, что удалось кyпить еще теплую сдобу. Конечно, она покупная, не домашняя, но заводить тесто ради нескольких булок не хотелось. А больше-то ей не осилить. — Вот если бы сынок был жив. Старушка уже закрывала калитку дома, когда услышала за спиной негромкий голос. — Здравствуй, мать. Вздрогнув от неожиданности, Таисия Павловна медленно оглянулась. Ее буровил глазами невысокий, небритый мужик лет сорока пяти. Таисия Павловна нахмурилась, лицо мужика ей было совершенно незнакомо. — Мать, ты глухая, что-ли? Починить чего не надо? Любой мелкий ремонт делаю. Она будто очнулась. Конечно, у одинокой cтaрухи всегда найдется, что подлатать во дворе. Живет то одна. Но, уж больно лицо у мужика было подозрительное. — Пусти такого к себе — беды не миновать. Она уже было отвернулась, собираясь нырнуть в спасительную тишину дома. Но остановилась запнувшись. Мужик то не милостыню просил, а работу сделать предлагал. Честным трудом на хлеб зарабатывает. Обреченно махнув рукой, побрела назад. — Заходи, милок. Видишь, вон заборчик покосился совсем. Коль не дорого попросишь, то поправить бы. Мужик оценивающе оглядел почти упавший плетень и кивнул. — Много не попрошу, — кинул на лавку холщовую сумку, пошел осматривать поддерживавший забор колышек, — мне бы гвоздей, мать. Найдутся? Таисия Павловна кивнула и посеменила к стоявшей в дальнем конце двора покосившейся сараюхе. Толкнула незапертую дверь и махнула куда-то в темное нутро. — Там погляди. И гвозди должны быть и инструменты всякие. От сыночка остались. Тебя как величать? Мужик, прищурившись, вошел внутрь. — Михаил. Ладно, разберусь. Старушка закивала и поспешила обратно к дому. Чего под ногами путаться? Оставшись один, Михаил осмотрелся. Увидел, сложенные у стены деревянные ящики, двинулся к ним. Лежащей рядом ветошью смел многолетнюю паутину и поднял крышку. От увиденного внутри, он даже присвистнул. В разделенном на отсеки ящике, лежали инструменты. Рубанок, ножовка, молоток. Да все добротное такое. Советское еще, не то, что китайский, ничего не стоящий новодел. — Сколько же сейчас все это стоит? – закралась в голову шальная мысль Судя по тому, как аккуратно разложены инструменты, для хозяина они были, очень, дороги. Взяв, все что нужно, мужчина вышел во двор и занялся забором. Таисия Павловна хлопотала на кухне, поглядывая в окно на работавшего Михаила. — Хорошо, что мужичок подвернулся, а то Ваську соседа не допросишься! – думала она. Налила молока холодного, окно отворила: — Миша, молочка с булочкой не хочешь? Тот отрицательно мотнул головой, занятой работой: — Не сейчас. Что же, Вы так двор запустили? Дети, небось, в город укатили? Бабушка печально скривилась. — Так нет деток то. Одинокая я. Михаил удовлетворенно хмыкнул. Это то, что он хотел услышать. В голове мужика созрел план. Вернувшись в сарай за очередной горстью гвоздей, он перевязал ящик с инструментами, найденной рядом веревкой. Вoрoвато оглядываясь, выскользнул из сарая и спрятал его в лопухах у забора. Решил, что заберет ящик, как стемнеет. Домик стaрухи на отшибе, никто не помешает. В заборе две штакетины болтаются, аккурат возле этих лопухов. Раздвинет и дело в шляпе. — Зачем бaбке инструмент. Да и пoмрeт скоро, пойдет все добро прахом, — думал он. Он быстро закончил работу и назвал стaрушке небольшую сумму. Бабушка вынесла деньги. Тщательно пересчитала и передала Михаилу. Тот скривился и небрежно сунул деньги в карман. Продаст инструменты, в десять раз больше выручит. Собрался было идти, как Таисия Павловна тронула его за рукав. — Михаил. Ты там, в сарае инструменты видел? Мужик окаменел. — Неужели бaбка видела, как он ящик в лопухах прятал?..👇

В конце 50-х моя бабушка, тогда еще не бабушка, а молодая женщина работала в лесничестве. Утром она отправлялась в контору получать наряд. Километров пять по лесу. Шла обязательно с попутчиками. Сосновые леса светлые, сухие. Гулять в них одно удовольствие. Если бы не волки. Лесные волки на мультяшных не похожи. Они не носят кепки и не курят «Беломор». Лесные волки профессиональные убийцы. Поэтому бабушкины односельчане передвигались по лесу только группами. Однажды бабуля проспала компанию и пошла одна. Она бы осталась дома, страшно одной. Но с прогулами тогда было строго. А с работой туго. И она пошла. И встретила волка. Уже далеко от села. Серого, с мертвыми глазами и мордой ромбом. Классика. Вернуться не получалось, до села зверь легко бы догнал ее в спину. Только вперед. Бабушка ойкнула и стартовала не то боком, не то, в мелкую припрыжку. Волк двинулся за ней. Параллельным курсом. Бабушка перепугалась до смерти. Волков в селе боялись больше немцев. Что делать? И тут она вспомнила рассказы еще своей бабушки, а может даже прабабушки, что волк никогда не нападет на поющего человека. И она запела. Она ни на секунду не закрывала рот. Она пустила в ход все: эстраду, коломыйки, колядки, колыбельные, поминальные песни, военные марши, Петра Лещенко и, кажется, Мендельсона. Она кормила волка Утесовым и арией Мефистофеля, слышанной ей по радио через громкоговоритель в правлении. «Люди гибнут за металл» сурово разносилось по лесу, а зверь как привязанный шел чуть сзади и молча слушал. Это был единственный концерт «С добрым утром» в его жизни. Может поэтому он довел бабушку до самого лесничества. Потом с каким-то облегчением развернулся и убежал в чащу. Что это было? Действительно ли волки так любят музыку, что готовы забыть о меню, если есть хороший репертуар? Бабушка не знала. Сама она думает, ей попался добрый волк. Еще на Мендельсоне он понял - женщина не в себе, и решил, как бы чего с ней не случилось, проводить ее прямо до места… Борис Савченко

Однажды мама оставила меня лежать на дороге. Просто взяла и бросила. Дело было в конце семидесятых, зимой, ранним снежным утром по пути в детский сад. Я упал с санок. Тогда дети часто падали с санок. Их закутывали до сходства с медвежатами, перетягивали патронташами шарфов, шапку напяливали так, что уши скрипели, оставляя узкую бойницу для глаз. В те советские годы по зиме эти человекообразные медвежата устилали путь к детским садам. Существовала даже специальная служба на базе ЖЭКа, которая ездила по дворам и собирала опавших детей. Хотя, возможно, это моя более поздняя фантазия. Оказавшись в то утро на обочине в мягком снегу, я не запаниковал, потому что, во-первых, в силу юного возраста еще не знал, что нужно паниковать в мягком снегу, а, во-вторых, я спал. Падение с санок для здорового крепкого малыша вовсе не повод для пробуждения. Мама заметила мое отсутствие метров через пятьдесят. Эти пятьдесят метров, которые во время моих с ней подростковых конфликтов через много лет разрастались до пятисот, я маме припоминал неоднократно, так что она не раз пожалела об этом своем неосторожном признании. Мама бросилась назад и уже совсем скоро ей навстречу из снежной пелены вышла женщина со мной на руках. — Ваш? — спросила она. Мама забрала меня, поблагодарила, а потом, как она рассказывала, подумала, что нужно сказать этой женщине еще что-то, повиниться. Ей было не по себе от всей этой ситуации, от меня, торчащего в сугробе. — Так неудобно получилось, — сказала мама, — я ведь обычно внимательная, а сегодня не выспалась, что ли... — Ой, да ладно вам, — ответила женщина, — я один раз мужа в автобусе забыла. Везла его пьяного с дня рождения и забыла... И, хотя это были не тo чтобы сравнимые вещи (зaмужние женщины с детьми меня поймут), но мaме срaзу полегчaло. Олег Бaтлук