Публикации канала «Женские истории • Рассказы»

Год нaзaд я приxoжy к пcиxoлoгу, какoe там приxoжy, влeтaю, хлопая двepью, без пpедваритeльнoй зaписи. Пaдaю в кpecло и пoл чaсa рыдаю про свoи проблемы. В кoнце peзюмирую, жизнь гoвнo, Bacилий ничтoжествo, шapики не paдуют, как жить, пpoщайте нaвceгдa. А доктop мoлoдец, во пepвых не пpepвал мeня ни разу, во-втopых вообще на дeдyшку Мороза похож. И отвечaeт: - Женщина, не рыдaйте, вы вoт про бyxгалтерский yчeт слышaли? Так жизнь онa, как бaлaнс: aктив, пacсив, если откyда то yбыло, то где то пpибыло, ведь тaк же бaлaнс работaeт? Например, вы с Вacилием хoлoдильник кyпили? - Ну, кyпили, - вcxлипывaю я. - Это вce активы, дeнeг меньше, ocнoвных cpeдств-холодильникoв бoльше. - Нeee, - говopю, -вы мне про другoe, про немaтepиальныe aктивы рaccкажитe. Вот Василий мне вчepa сказал, что yxoдит, забирает кoрзинy- кapтину- картoнку и маленькую coбaчонку раритетной породы, а заодно квартиpy и кучepa с каpeтoй. Кaк быть? - И хорошо,- говорит доктор,- пусть бepeт. Картину охpaнять нaдо, кучера кoрмить, лысyю coбаку вы и так за животное не считaли, тепepь у вас вместо aктивного Василия в пассиве есть капитал: жизненный опыт и сapказм. Опять же, дoлгосрочныe обязaтeльствa. - Что oбязатeльства? – спpaшиваю. - А то, чтo они меньше стaли. К свекpoви поди ездили? - Eздили, - шепчу я. - Товapищей по работе тepпели? - Тамбовский волк им товapищ, - шeпчу еще тишe. - Ну вот, отлично, - говорит доктор. – Haлицо cyщественная экoнoмия жизнeннoй силы. Ceйчас валюту баланса yвeличите, cpeдств поднaкопите - в paзделе дoxoды будущux пepиодoв, жизнeнным oпытoм воспользуетесь и The king is dead. Long live the king. - Ну, хopошо, - утupaю я подcoхшие слeзы, - спасибо, доктoр, полeгчало, куда вaм гонopaр полoжить, в aктив или в пaccив? - А я не доктop, - обиженно сказал доктор, - я Пeтров, аудитop. Вот баланс ему годовой дeлаю. Доктop завтра будeт, жeнщинa. Автор: Haталия Клeвкo

Уважаемые читатели! Чтобы не пропустить ни одного нового рассказа, подпишитесь на нас прямо сейчас! Мы стараемся для вас, чтобы вам было интересно. Ваши лайки и комментарии — это лучшая благодарность за наш труд. Обещаем: вам будет интересно!

Тёща приходила в магазин с пенсией и пустой сумкой — и уходила с полной за чужой счёт. Зять молчал долго... — Ты скоро? — проворчал Сергей. — Я машину уже два раза прогрел. — Ещё минуточку, — улыбнулась Милана, рассматривая себя в зеркало. — Зима на улице. Пока соберёшься — все магазины закроются. Милана отмахнулась. К ворчанию мужа она давно привыкла. Схватила сумочку, бросилась к двери — и тут зазвонил телефон. — Дочка, вы же в магазин едете? — защебетала Евгения Петровна. — Заедьте за мной! Пенсию получила, нужно на неделю закупиться. Сергей поворчал — тёща всегда решает в последний момент — но заехал. Евгения Петровна ждала у подъезда. В руках — клетчатая сумка и два пустых пакета. Сергей улыбнулся: с таким снаряжением тёща явно планировала серьёзную операцию. В магазине Евгения Петровна взяла тележку и двинулась по рядам уверенно. Мясо, рыба, молочное, сладкое, бытовая химия. У кассы тёща выложила всё на ленту. Пока кассир пробивала товары, открыла кошелёк — с видом человека, который сейчас посмотрит, сколько там. Посмотрела. — Ой. Что-то больше, чем я думала. Серёжа, ты не оплатишь пока? Я потом отдам. Это было не первый раз. И не пятый. Сергей смотрел на тёщу. — Евгения Петровна, — произнёс он спокойно, — мы больше не будем оплачивать в магазине ваши покупки. Тёща открыла рот. Милана замерла у соседней кассы. — Как это — не будете? — Евгения Петровна смотрела на зятя. — Вот так. Мы оплачиваем ваши покупки уже полтора года. Каждый раз вы говорите «потом отдам». Не отдаёте. — Я же пенсионерка— — Евгения Петровна, вы только что сказали, что получили пенсию. Деньги у вас есть. — Он кивнул на тележку. — Сколько там набралось? Кассир назвала сумму. Две тысячи восемьсот. — Ваши продукты — ваши деньги, — сказал Сергей. — Это справедливо. Тёща смотрела то на зятя, то на дочь. Милана стояла и не вмешивалась. Она знала — Сергей прав. Сама говорила ему об этом месяц назад. — Но я же мать Миланы. Семья должна помогать. — Семья помогает, — сказал Сергей. — Мы заехали за вами, привезём обратно. Это помощь. Но платить за ваши продукты — нет. — Маленькая пенсия. — Евгения Петровна, сколько у вас в кошельке прямо сейчас? Она замолчала. — Деньги есть, — сказал Сергей. — Я вижу. Очередь за ними негромко переминалась. Евгения Петровна помолчала. Потом открыла кошелёк. Достала деньги. Заплатила. До машины шли молча. В машине Евгения Петровна не выдержала. — Милана, ты что, ничего не скажешь? — А что я должна сказать, мам? — Ну, Серёжа твой... — Сказал правду. — Это называется — опозорил меня в магазине! — Мам, он сказал тихо. Никто особо не слышал. — Милана обернулась. — Мы полтора года платили за твои продукты. Ни разу не вернула. Это не я придумала — это факт. — Но как он мог— — Потому что мы тоже не богачи. У нас ипотека, кредит на машину. Мы помогаем, когда можем. Но каждый раз в магазине — это уже привычка, не помощь. — Я думала, вам не жалко. — Дело не в жалко. Дело в том, что это стало само собой разумеющимся. У подъезда Евгения Петровна вышла. Сергей достал её пакеты. — Спасибо, что довезли. — Всегда пожалуйста. — И поговорю я с вами, — бросила она. — Хорошо. До свидания, Евгения Петровна. В машине Сергей и Милана помолчали. — Обидится? — спросил он. — Обидится. Но это пройдёт. — Откуда знаешь? — Потому что она позвонит завтра и спросит, не нужно ли нам чего-нибудь. Так она всегда делает, когда чувствует вину. Сергей усмехнулся. На следующий день Евгения Петровна позвонила в половине одиннадцатого. — Доченька, я тут пирогов напекла. Заедете? — Заедем вечером, мам. — Я с капустой сделала. Серёжа же любит с капустой? — Любит. Они приехали. За столом не говорили про магазин. Говорили про другое. В следующий раз в магазине Евгения Петровна платила сама. Не сказала ничего. Просто заплатила. Милана заметила. Промолчала. Иногда самое важное — это ни слова. А то, что человек сделал без слов.

Отложила Раиса Кирилловна фотографии, притащила сборник. Сели за стол и взяли по листику в клетку. — Выбирай сам любой пример, чтобы не думал, что я готовилась. Рома полистал сборник. Его охватил азарт и он даже забыл про ноющую спину. — Давайте на интегральное исчисление функций многих переменных? - невинно предложил он. - Вот это задание. Стали выписывать каждый себе. Рома не зря выбрал интегралы - был он в этом вопросе первый ас. — И-и-и-и... Начали! Пять минут каждый пыхтел над своим листом. Потом одновременно побросали ручки и крикнули: — Готово! Посмотрели друг на друга - обоих смех пробрал. Чисто школьники! — Что у вас получилось? Заглянули друг к другу в листы - сошлось. Посмеявшись вволю, вернулись к альбомам. Тепло на душе обоим было, словно сроднились они за те пять минут. — А ты наверно думал, что я глупая деревенская бабка, примитивная, как пять копеек, да? Видела я, как ты смотришь на меня - с жалостью. — Да нет, что вы! Думал, простая вы... А оказались с изюминкой! Марина ничего мне не рассказывала о вашем прошлом. — Ну и обезьяна же ты лохматая, вшивая! - неожиданно взревела тёща. — Кто, я?! - вскричал поражённо Рома. Что он сделал-то?! — Не ты, а собака! - поддела тёща тапком собачий хвост и пёс тут же выскочил и бросился наутёк. - Что он под кроватью опять делает?! Вижу - хвост торчит! Эх, Рома, Рома, просила же... — Простите, Раиса Кирилловна, - сложил умоляюще руки Рома. - Я вам полы вымою. — Ну, за это, милый, утром ты готовишь завтрак, как минимум! — Есть, товарищ старший физмат! Не смею перечить! - искря глазами, Рома приложил ладонь козырьком к виску. Снова их смех пробрал. — Нравишься ты мне, Рома, неплохой ты мужик, - продолжала улыбаться тёща. — Вы мне тоже по душе пришлись, Раиса Кирилловна, я даже с матерью родной так не смеялся. — Так я и есть твоя мама теперь. Теперь у тебя их две. — Тогда спокойной ночи... мама. — Добрых снов, сынок. Автор Анна Елизарова

Давненько не приходилось Роме развивать такой скорости... С бурлящим в крови адреналином он выскочил из куриного загона и облегчённо повис на закрытой калитке. — Ну ты и... гад, - выдохнул Рома. Петух махал под калиткой шикарными крыльями и выпускал гортанные боевые звуки. — Ну, всё, - сказала тёща, принимая от Ромы яйца. Глаза её горели задоринкой, рассмешил затёк, - теперь в огород пошли, иди найди лопату под навесами. Чуть спина у Ромы не отвалилась с непривычки. Ранее он никогда не копал огороды, а тёща, выбирая из земли урожай, всё над ним подшучивала: то лопату держит он неправильно, то копает не так, то хрипит потешно, как козлик. Так и сказала она: как козлик. Рома не знал - обижаться или нет, вроде бы не злобно делала замечания Раиса Кирилловна, а так, шутки ради... Разговоры она заводила в основном о погоде, о сельских делах, про животных рассказывала и Роме это было не интересно, но слушал. Будучи по образованию и профессии работником умственного труда, Рома никогда не опускался до подобной болтовни. А тут обычная женщина, всю жизнь в деревне, что с неё взять? Примитивная Раиса Кирилловна, в общем, простая, деревенская, как те пять копеек. — Две третьих вскопали. Остальное завтра давай, - разогнулась тёща. - Пошли обмоемся и обедать. Часа в четыре, когда Рома отложил телефон и начал подрёмывать, к нему подкрался тесть. Ну, как подкрался - простучал очень даже громко костылями в его направлении. — Рома, сынок, а крышу не посмотришь? Тяжело вздохнув, Рома полез на крышу. В кровельном деле он вообще ничего не смыслил, да и вообще в бытовом плане был не очень силён. — Черепица в одном месте отвалилась, - заключил Рома. — Над комнатой, в которой ты спишь? — Ага. — Вот там и течёт, - вздохнул тесть, - у меня в сарае есть запас черепицы, возьми и приделай, будь другом. Сколько Рома ни бился - всё бестолку, только с крыши чуть не свалился. Пришлось звать на помощь соседа. Думал, тёща опять потешаться начнёт, но она вообще куда-то пропала и только вечером узнал Рома тайну её исчезновения. — Пошли, Рома, к соседям нашим. Я договорилась, чтобы они для тебя баньку растопили, мы с соседкой там убрались, воду натаскали, чистенько и уютно теперь. И она вручила Роме новенький берёзовый веник. — Да что вы, Раиса Кирилловна! - смутился Рома, - не стою я таких хлопотов! — Как это не стоишь? Ты же наш новый сын теперь, родной совсем забыл про нас, а ты издалека ради картошки и крыши приехал. Очень я это ценю, спасибо тебе большое, и отблагодарить хочу. Хороший ты человек. Ну, пошли, пошли, банька там уже в самом соку, провожу тебя огородами. Рома чуть не прослезился от такого радушия. — В баньке-то давно был? — Года два. — То-то же. А тут, Ромочка, настоящая, деревенская, а аромат какой стоит древесный, ой!.. Закачаешься! Рома напарился на славу, задышала на нём каждая клеточка. Пару раз даже решился холодной водой окатиться. Ух, красота! Домой пришёл - а тёща стол накрыла, улыбается, как блин масляный, и всё, как надо на том столе - тарелки с блюдами, рюмки, компотик и коньячок. Посидели душевно. Перед сном тёща прокралась в его комнату. Рома отлип от телефона. — Да, Раиса Кирилловна? Что-то ещё сделать надо? — Бог с тобой, лежи, мой хороший, ты и так сегодня наработался. Показать тебе кой-чего хочу - наши альбомы, в них Марина есть маленькая. Интересно? — Очень! - просиял Рома. Раиса Кирилловна села к нему с двумя старыми альбомами, под ними на её коленях лежала истрёпанная папка для бумаг. — Вот, смотри... Это наша с дедом свадебная фотокарточка... Молодые мы здесь, даже не верится. — А вы красавицей были, Раиса Кирилловна! - искренне восхитился Рома. — А ты что думал? В кого по-твоему Марина удалась? - скокетничала тёща. - А это я на учёбе, замуж-то студенткой вышла. — А на кого учились? — Физико-математический окончила. — Да ладно! Я тоже! — А давай мы с тобой решим какую-нибудь задачку вместе, хочешь? У меня сборник есть по высшей математике. Кто последним справится, тот готовит завтрак. — Идёт!

приезжал и забирал на машине на лето, но лето прошло, разлетелись внуки по своим гнёздам, а с дедом беда приключилась - в самый неподходящий момент сломал ногу. И оттого неподходящим был этот момент, что как раз прижало время копать картошку и с крыши обвалилась черепица, стало подтекать. — Съезди к ним, Ром, подсоби, - попросила жена, - у тебя же как раз выходные... — Так пусть наймут кого-нибудь! — Нет у них лишних денег, они же на пенсии. — Сколько надо? Я вышлю им. — Да они не возьмут, не по-родственному это, понимаешь? - ласкалась Марина, - Ну съезди, Ром, хоть деревню увидишь, ты же у них никогда не был, уважь моих стариков... Им приятно будет. — Ох, ладно. — Два денечка! Всего на два денечка! Я им щас позвоню, вот они обрадуются! Выехал Рома сразу после работы, чтобы не терять времени, приехал за полночь. Пока ох да ах... Поздно заснул, зато крепко! Накрытый к запоздалому завтраку стол вызвал у Ромы смятение. Стояла одна тарелка, на которой крупными ломтями были нарезаны огурцы и помидоры, рядом - сковорода на подставке с жареной картошкой и три вилки в одной куче. — Ну наконец-то! Теперь можно и поесть! - обрадовался тесть и ухватился за вилку, - что там с чаем, Рая? — Заваривается. Ешьте. Она тоже села и взяла вилку. Тут Рома обалдел второй раз за утро, потому что старики начали есть картошку прямо из сковородки, то есть вдвоём из одной посудины. — Чего застыл-то? - спросила, пережёвывая еду, тёща, - что-то не так? — Нет... — Тогда бери вилку и ешь. Требовать себе отдельную тарелку Рома постеснялся, поэтому стал есть вместе со стариками, испытывая некоторую брезгливость, которая, в общем-то, скоро сошла на нет, потому что вкуснее картошки Рома в жизни своей ещё не ел. Интересно, в чём секрет? Не в том ли, что она была нарезана по-деревенски, пластинками, а не соломкой, как всю жизнь подавали Роме? Или тут какой-то тайный соус? Или всё дело в том, что едят они прямо из сковороды? Поборовшись за последний кусочек с тестем, Рома довольно откинулся на спинку. Тесть, глядя на него, хихикал - он уступил Роме последний кусок. Тёща тем временем разлила всем чай. — Как вкусно, Раиса Кирилловна! Вы обязаны поделится рецептом с дочерью. Тайный ингредиент? Тёща польщённо фыркнула: — Скажешь тоже... Ничего тайного. Всё своё, домашнее: картошка, лук - из огорода, яйца от наших курочек и соль. — Соль тоже ваша? — Да ну тебя... Шутник! Магазинная, знамо дело. У нас тут всё просто, без ваших городских выкрутасов. — А что, Рома, - начал спрашивать тесть, - правду говорят, что во всяких там Макональдсах картошка длинная и хрустящая и булочки в бургерах такие, что таят во рту? — Не знаю, не знаю, - мурчал Рома, прихлёбывая чай, - у меня после этих, как вы выразились, "Макональдсов", полдня ощущение, словно мусора наелся. Поначалу вкусно кажется, а потом противно, лежит эта масса в желудке, как упавшая в море бочка с радиоактивными отходами. А вкус у чая странный, словно, словно... — Лист смородины доложила. — Точно! Смородиной пахнет! Боже мой, ну как же хорошо! Перед тем, как идти копать картошку, тёща послала Рому в курятник собрать яйца. — Ты его насчёт петуха предупредила? - спросил дед, когда Рома скрылся за дверью куриных джунглей. — Да разберётся, не маленький. Пусть вкусит деревенской жизни досыта, - посмеялась Раиса Кирилловна. Она была на кухне, а дед сидел на лавке под окошком. И Рома вкусил. Не имея представления о том, каким темпераментом отличался крупный красный петух, Рома сначала собрал яйца в пластиковое ведёрко, а потом решил высказать своё почтение красавцу. — Ну хорош, ну хорош! - восхитился Рома и потянул руку к гребню петуха, который и не думал, в отличие от кур, убегать, более того, незамедлительно попытался клюнуть Рому в руку и, подбоченясь, пошёл в атаку. Рома попятился... — Яйца береги! - крикнул тесть. Рома схватился за ширинку своих штанов... — Да не эти! - смеялись хозяева.

— Ишь ты! Развалился он тут, царь Гвидон! - прошуршал над Ромой непривычно строгий голос тёщи. - Чего лежишь, обезьяна лохматая? Вставай давай, во двор беги да работу свою делай! Жена уже давно на посту, а он тут... Ух! Как наподдам! Рома мирно спал лицом к стене. Обалдев от услышанного, он перевернулся на спину и утёр спустившуюся по щеке струйку слюны - он всегда пускал слюнки, когда сладко и крепко спал. — Вы это мне, Раиса Кирилловна? — Ох, Ромочка, родненький, Бог с тобой! Это я на собаку! Эка наглость, ты погляди только: мало того, что в дом пробрался, так ещё и на пол, на ковёр чищенный улёгся. Пса уже не было в комнате - вышмыгнул, поджав хвост. Это Рома пустил его на ночь, подкармливал колбаской, но об этом - тссс! - Рома никому не расскажет. — И кто его пустил, окаянного? Ты, Ромка, разжалобился что-ль? — Нет, что вы, Раиса Кирилловна, зачем он мне нужен тут! — Ты гляди мне... Это у вас там в городе собаки по квартирам сидят без движения, а у нас они службу несут, не за зря свой хлеб проедают. — Понял, - поспешил согласиться Рома и смачно потянулся, - ууууэээээх! Хорошо как! Воздух тут у вас такой, что прям хмельно от свежести. Выспался, как давно не спал. А сколько время-то? — Одиннадцатый час. Любитель ты поспать, однако. Устала я ходить на цыпочках, а дед, бедный, так и вовсе до сих пор сидит на диване, боится костылями стучать, не многовато ли чести для гостя, а, Ром? Рома потёр переносицу и от этого действия тёща какое-то время двоилась у него в глазах. Когда она вновь срослась в единое целое, Рома увидел перед собой довольное приятное, по-материнскому доброе лицо с крепким деревенским загаром. Если тёща улыбалась, то загар казался равномерным, а если раскисала (то есть становилась серьёзной, не напрягала мимику), то видно было, что кожа в глубине морщин у неё светлее. В данный момент тёща благосклонно улыбалась Роме, словно смотрела на что-то приятное и умилительное, например, на славного мальчонку. Отношения между ними ещё не успели обрести ясность и Рома не понимал, как к нему относится Раиса Кирилловна: полюбила ли она его, или это презрение и неприязнь? Первая тёща Ромы имела прямое отношение ко всем бородатым анекдотам про тёщ и бедный зятёк порой был не рад, что вообще родился на свет. Всё, что он мог - это старательно испытывать к ней взаимную антипатию. — Ну, ты одевайся, а я нам стол накрою, вместе позавтракаем. У нас, понимаешь ли, не принято садиться за стол одним, если гости в доме. Картошечку жареную будешь? Я туда яичко вобью ещё - ух, красота! — Не откажусь. — Ты только свою городскую одежу отложи пока. Взял что-нибудь попроще из дома? Что не жалко? Работы-то много. — Не-а... — Эх ты... В деревне чё-ль никогда не был? — Нет, если честно. И бабки мои, и прабабки - все городские. — Бабки! Да разве ж можно так на родного человека говорить? Как тебя воспитывали? - выговаривала ему тёща, роясь на полках в шкафу и кидая Роме простую дедовскую одежду. — Я хотел сказать "бабушки", простите, - устыдился Рома. — А я, чё-ль, тоже бабка для тебя, поди? "А кто же?" - чуть не ляпнул Рома, но вовремя прикусил язык. "Нет, ну а кто же ты, блин? Тебе шестьдесят пять лет, четверо внуков! Женщины такие смешные, когда называют друг друга девочками... Девочки они, видите ли, девушки! Лет до ста! Ну что за комплексы, право!" — Нет, что вы! Вы - Раиса Кирилловна, мама моей жены и я вас уважаю. — Ага, ага, ладно - считай, что отделался. Жду тебя за столом. Теща вышла и Рома услышал, как тесть радостно застучал костылями по деревянному полу и заболтался к жене. Всего четыре месяца прошло, как они поженились с Мариной. Браки были не первыми для обоих, у каждого уже имелись свои дети - у Марины двое мальчишек и у Ромы девочка. "Нашли мы с тобой друг друга, - смеялась Марина, - разведёнка с двумя прицепами и алиментщик, классика современности!" Марина ещё со студенчества стала городской, четыреста километров до дома путь не близкий, поэтому навещала мать с отцом не часто. За старшим внуком дед сам

Однaжды, в пoдростковом вoзрасте, у мeня нe получились сыpники. Твopoг был слишком жидким, дeлала сама их пepвый раз. Я расстроилась, потому что хотeла удивить родителей. А ничeго не вышлo... Мoя бабyля тoгда сказала: «Tю! Вылeй всё в скoвородку для выпeчки, дoбавь изюм — будeт запeканка. Мы всем скажем, что ты придумала сдeлать один бoльшoй сырник». Бабушки уже нeт. А я до сих пор благодарна ей за это «Тю!» Помогает, кoгда кажeтся, что ничего не получается... Пoка бьётся твоё сердцe и сepдца твоих близкиx, на все мeлкие неудачи пpoсто "TЮюю». Вce эти сырники, блины, нeмытые полы, разбитые вeщи и прочая epунда не стoят ваших пepeживаний!

Таша уткнулась Антону Павловичу в живот и благодарно замурчала. Но подъезжая уже к трассе, мужчина шевельнулся и Таша сползла с его колена.... И Антон Павлович понял, что нет больше его Таши. Он беззвучно заплакал и развернулся обратно. Поглаживая кошку он шептал: - Что же ты Ташенька и года не подождала, решила сейчас вернуться. Антон похоронил Ташу во дворе, под старой, уже не плодоносящей черемухой, завернув в то самое покрывало, на котором и увидел ее в первый раз. Каждый год, приезжая на дачу, он приносил своей Таше банку открытых консервов, которые и свели их вместе. Пусть ненадолго, зато навсегда... Александр Козловский

Таша долго смотрела вслед удаляющейся машине. Она была умной кошкой, да и особого ума тут не требовалось, чтобы понять, что ее бросили. Она вздохнула и вернулась на крыльцо дачного домика, свернулась клубочком на крыльце и постаралась забыться. Таше стукнуло уже 14 лет. Глаза потеряли зоркость, спина обвисла, половины зубов уже не было, а те что остались, стерлись почти до основания. Хозяева обеспокоено наблюдали за ней. Но их беспокоило совсем не ее здоровье.... А то, что она закончит свои дни у них на квартире. Возиться с останками они не хотели. Поэтому в этом году они забрали кошку с собой на дачу, решив, что кошка, почувствовав неминуемое, просто удалиться в лес. Но Таша и не думала уходить в мир иной. Наоборот, на свежем воздухе она словно помолодела... А когда пришло время по осени возвращаться в город, на семейном совете было решено Ташу оставить... Никому не хотелось забирать домой старую кошку, которая была членом семьи уже более 10 лет. Пока таскали вещи, Таша крутилась у хозяев под ногами, радостно предвкушая возвращение домой. Она уже успела соскучится по квартире. Но вот двери захлопнулись и машина мягко тронулась с места. Кошка осталась совсем одна. На улице было еще относительно тепло, вода всегда была в луже у колонки, а вот с едой возникли трудности. Охотиться она не умела, да и в силу возраста уже не могла. Мусорки как таковой в дачном поселке не существовало. Раз в день приезжал мусоровоз и жители приносили к нему мешки. Так они заботились о чистоте и порядке. К тому же почти на каждом дворе жили кот или кошка, которые были совсем не рады лишнему нахлебнику и прогоняли старенькую Ташу. А там, где не держали кошек, были собаки, которые тем более кошку не привечали. Таша стремительно худела.... Иногда ей удавалось поймать кузнечика, но разве маленькие насекомые могли утолить голод... И Таша все чаще стала посматривать в сторону леса. Наверное скоро действительно придется удалиться в поисках покоя... Утром, почувствовав слабость, Таша наконец решилась... На подгибающихся лапах она побрела в лес, который призывно шумел и манил кошку. Возле последнего домика она остановилась. Лапки дрожали и она решила отдохнуть. Заглянув во двор, она поняла, что никакой живности тут не держат и рискнула зайти. Дверь в дом была приоткрыта и Таша сама не заметила, как зашла туда. В домике было тихо и чисто. На маленьком столике на кухне дымилась варенная картошка и восхитительно пахли рыбные консервы, стоявшие в открытой банке. Но Таша была хорошо воспитана и со стола не воровала. Она запрыгнула на покрытый старым покрывалом стул и приготовилась ждать, надеясь, что с ней поделятся. Она так давно не спала в доме, что глубокий сон тут же сморил ее и усталая кошка уснула. Антон Павлович, поговорив по мобильному телефону, возвратился в дом. Мобильный в доме сеть не находил и приходилось для каждого звонка ее ловить, кружа по огороду. Предвкушая ужин, он помыл руки и подошел ко столу.... - О, да у меня сегодня гости! - Уставившись на спящую кошку, произнес он. Таша проснулась. - Мур. - Сказала она и положила мордочку на стол. Мужчина осторожно убрал кошку со стула и поставил перед ней консервы. Таша сначала осторожно, а потом уже не стесняясь, заглатывала рыбные кусочки почти не жуя. Эта еда была как раз по ней. Мягкая, не требующая тщательного пережевывания. Лес Ташу так и не дождался... Через неделю в город возвращался и Антон Павлович... Пожилой мужчина завел свои старенькие Жигули и бросив последний взгляд на свою дачу, аккуратно поехал в сторону трассы. Рядом с ним на переднем сидении сидела Таша, но вскоре утомившись, она легла, положив голову на колено к Антону. - Ты там не раскисай, красавица. - Ласково погладил ее новый хозяин. - Через год мы вернемся и ты у меня еще мышей ловить будешь!

Анатолий помялся, потом назвал приличную сумму. Юрий Сергеевич крякнул, но продолжил. -Ты это, не отдавай голубей, верни деньги, на вот и сверху ещё, а это тебе чтобы приглядел за птицей, пока мы там дела в городе решим. Ну и дом мы берём...да Катюша? -Ага, - Катя счастливо улыбается, она всегда и во всём поддерживает мужа. А уж в родную деревню вернутся она давно хотела. Вот так стремительно, до этого много лет поднимаемый вяло вопрос о переезде, был решен. -Не пожалеешь, Юра? - спрашивает Катерина, когда едут они нагруженные банками - склянками, домой в душный и шумный город. -А чё оно жалеть, Катюша?Чё жалеть. Дела Косте с Верочкой передам, Костя парень башковитый, а сами будем вон, наслаждаться жизнью. Устал я душу каждый раз там оставлять, я ведь, как домой приеду, месяц в себя прийти не могу, а то и больше. А сегодня, Кать, вот, не поверишь, про деда с бабушкой вспомнил, как на рыбалку бегал с пацанами и так защемило...Дайте, говорю про себя, знак какой. А тут эти голуби... Так это голуби повлияли на твоё решение, Юрочка? -И голуби тоже - кивает головой Юрий Сергеевич, - да и вообще, всё. Как бы смешно не звучало, там жизнь, Катя, там душа. А в городе что? гонка за деньгами, вот и живём, когда в деревню поедем. Устал я, Катюша! пожить хочу, по-человечески. Улики там видел, там омшаник в конце огорода. -Да ты что? -Ну...медок, мать свой буде, эххх, заживём! Катерина Ивановна счастливо улыбнулась, давно она мужа таким не видела, весёлым и счастливым. -Как это дом купили, как это уезжаете? - хлопает Верочка глазами. -Как это фирма на мне? Вы что? Это же ответственность такая, - оторопело смотрит зять Костик. -Ничего, справитесь! Я никуда не делся, телефоны не отменили, будем на связи. Пока всему научу, всё подскажу... -И ты, дочка учись хозяйство вести, да мужу опорой и подмогой быть - вставляет своё слово Екатерина Ивановна, - а как ты хотела? Всё будем учиться с тобой всему тоже, ну и телефоны, как папа сказал, никто не отменял. Сидят Костя с Верочкой притихшие, маленькие такие, испуганные. Привыкли что родители рядом... *** -Ох, Верунчик, душу каждый раз оставляю там, как еду домой. -Что-то папа сдавать стал, не кажется тебе, Костя? -Да вроде нет крепкий ещё, даже стариком язык не поворачивается назвать, сколько ему? Семьдесят пять? -Угу, конечно, это маме семьдесят пять, а отец на три года старше. -Ты погляди-ка, слушай, а ничего они, молодцы, голубей держат, пчёлы у них. Мы с тестем, когда мёд качать ездили, помнишь. Так он меня медовухой угостил, какой-то по - новому рецепту. Я-то думал, ну какие рецепты? Медовуха, она и есть медовуха, ан нееет, брат, не тут-то было. -Ага, это вот отчего вы только на второй день к вечеру приехали? -Ну! Вот понимаешь, сижу, всё понимаю, а ноги не идут... -Ха-ха-ха, Костик, каждый год одно и тоже! -Нееет, я перепью их с дядькой, всё равно! -Куда тебе, у них опыт, - смеётся до удивления похожая на маму, изрядно раздобревшая, но такая домашняя и милая Верочка. -Ничего, ничего, - говорит упрямо Костя, я на следующий год обязательно победителем выйду, и гальянов, от таких, он бросает руль и разводит руки в разные стороны, показывая сантиметров пятьдесят расстояние, - от таких, - имитируя дядькину речь говорит Костя, поймаю! Обязательно! Смеётся Верочка, с любовью смотрит на мужа. Папа рассказывал ей, что голуби сыграли решающую роль в переезде в деревню, вот уже без малого двадцать лет там живут родители, говорят на той стороне улицы, тоже у озера, дом продают, большой, с мезонином, со своим входом к озеру...Попросить папу чтобы посмотрел что ли? Может купить, пусть стоит, - размышляет Верочка, -Тонечка уже взрослая, того и гляди замуж попросится, а что им там сидеть в этом каменном мешке... -Костя...Кооость... Мавридика де Монбазон

-Верочка, вот ещё котлетки, в фольгу заверну, Костик любит мои котлетки. В прошлый раз так нахваливал, так нахваливал. Вот ещё, вареньице и компотик. -Ой, мамочка, спасибо большое! Ну ладно, пойду, а то надо ещё Костику ужин приготовить. - Правильно доченька, надо мужа кормить вкусно и сытно, представляешь, тётя Таня Короткова, ну подружка моя, охает ахает, что я сама готовлю и убираю. -Ты, - говорит Катерина, глупая, я бы на твоём месте и домработницу, и кухарку бы наняла. Вот представляешь? Представляешь если бы папа не мои котлетки ел, да борщи, а чужим человеком приготовленные? с уборкой? Разве кто-то уберёт так как надо? -Конечно, мамочка! Ну ладно, я побежала. -Давай. Беги, детка. Катерина Ивановна, маленькая, сдобная, вся какая-то домашняя, рано начавшая стареть, но столько у неё доброты и красоты душевной, что никому и в голову бы не пришло осудить её за то, что выглядит она старше возраста или как-то не так. Сама Катюша родом из деревни. Все родственники живут там, каждый год ездят Катерина Ивановна, с Юрием Сергеевичем в гости на пару недель в деревню, это не обсуждается. Юра очень любит ездить в гости к родственникам жены. Они все очень душевные, ждут и встречают будто сто лет не виделись. Накрываются столы, будто на свадьбу и так каждый день, родни -то много. Не из-за возможности набить пузо конечно любит Юрий Сергеевич родню жены, а за душевность, за радость искреннюю, за любовь чистую. -Эээхх, мать, вот отойду от дел, найдём Верочке мужика хорошего и уедем жить в деревню, - любит говорить Юрий Сергеевич. - Дом купим, большой, добротный корову заведём, гусей, собаку Полкана, заживём тогда... -А что? Переезжайте, - говорит Василий, брат Катерины, — Катюх, Мишидаевы дом продают, хороший, как раз вот вам с Сергеичем… — Это какой? В центре, у конторы что ли? -Да зачем? Вон в аппендиците, который, у озера. -Да ты что? -Нуууу... Разговор этот продолжался уже на протяжении лет пяти, Мишидаевы всё так же продавали дом, а Юрий Сергеевич с Катей, всё так же собирались его покупать. -Рыбалка через дорогу, - расхваливает Василий дом, - вышел, прошёл через огородик небольшой, сел на мосток, ноги свесил и тягай гальянов, от такие, - приставив один палец к другому, показывает Василий размер гальянов, - от такие не поверишь, что твой карась. Раскрасневшийся и разомлевший от выпитого, от тёплой беседы и от солнышка, Сергеич, как по-простому называют его в деревне, жмурится и качает головой в знак согласия, вспоминая как в деревне у бабушки, царство ей небесное, пацанами тоже на рыбалку бегали... Вот наконец -то свершилось! Пошли смотреть дом, прицениваться. Хозяин, который и не надеялся уже дом продать, цену немного скинул даже. -Да ты чё, ты чё, Толян, - суетится Василий, - ну ково загинаешь? Он у тебя сколько лет на продаже? А тут реальный покупатель, ну чё ты? Хозяин стоит на своём. -Ты глянь глянь, тут венец весь нижний надо менять ты чё? Толян, ну ё- маё... -Не бедааа, поменяем, - говорит Юрий Сергеевич. Они заходят в дом, по высокому крыльцу, срезными перилами, попадают в прохладу, после жаркого, летнего дня. -Ты ощути, ощути Сергеич, а? Как дышится, как дышится -то, ну? Это не то, что в ваших каменных мешках! Тут брат, чистая экология! - заглядывает в глаза мужу сестры Василий, - тут брат тебе и банька, и вон смотри, у него у отца Толянова, голубятня тут была. - А чё, Толян, голубей -то вывели? -Но, хто за йимя ходить-то будет? Моя сказала, что даром не надо, а мне тоже...скотины хватает, сам знаИшь. — Это так, это так. -Ой, ой смотрите! Катя подняла голову, высоко вверху, кувыркалась парочка голубей. -Турманы, Толян? -Да чёрти их... Анатолий свистнул, голуби на секунду задумавшись полетели вниз, домой. Залетели в голубятню и закурлыкали, дома, мол, дома. -Ты надо же, - говорит Василий, - далеко ты их продал? -Да далече, - чешет голову Анатолий. -Ты вот что, - после недолгих раздумий говорит Юрий Сергеевич, - если приедет новый хозяин, ты отдай ему деньги, сколько за голубей запросил?

Во втором классе я мечтала о чёлке. У всех чёлки, а у меня лоб, как не пойми кто. И мама, ну надо же, — совершенно отсталая женщина в годах — тридцати трёх лет, — совершенно не разбиралась в причёсках молодых октябрят. Она просто и доходчиво придавила мечты – «ремня дам, если обрежешь». Тогда можно было, тогда росло битое поколение. Теперь, по причине склероза, опустим – как хватило смелости (или глyпости) преступить запрет прикасаться к ножницам. Красавица чёлка дефилировала всю вторую смену – четыре урока и три перемены, она сверкала и струилась в столовой на обеде, приветствовала булку и пол-сосиску, отражалась в компоте. И даже по пути из школы чёлка шла уверенно и несла «пятёрки» в коричневом портфеле. Дома чёлка поняла, что час расплаты близится, — мама должна было скоро прискакать с каторжной работы (она всегда говорила «я работаю как каторжная, пашу, как лошадь») – требовалось срочно замести следы. И чёлка, по-кoрoлевски гордо, удалилась путём полного выстригания под корень перед равнодушным зеркалом – свидетелем её появления на свет семью часами ранее. Уничтоженная чёлка скрывалась под напуском волос до начала активного отрастания ёжика-ежа-ежищи. Брат ржал две недели, ненормальный шестиклассник, между прочим, — с чубчиком. Стращал, глаза выкатывал и вращал ими, — ждал дня чёлочной казни и зловещим шепотом напоминал мне: «Тебя пороооть будууут» (до сего времени «пороли» обычно его). Лось ушастый. Содержательный и беспрецедентный диалог века «Мать и дочь» состоялся в ванной комнате: — О чём ты думала?- Ни о чём не думала. – Зачем ты это сделала? – Ни зачем не делала. – На кого ты похожа, ты видишь? – Ни на кого не похожа… (Пауза, мысль, озарение!) Верни меня. – Куда вернуть? – Верни меня в детдом, откуда взяли, я на вас не похожа (искренний от облегчения рёв на всю квартиру со слезами в три ручья). Вы меня не любите, ыыы… Мать резко распахнула дверь, по ходу прибив любопытного братца, подслушивавшего своими ушными лопухами около пытошной, — Бориис! Иди сюдааа, полюбуйся! Твоя дочь желает в детдом, уже и причёсочку соорудила. Папенька, появившись, почти ничего не понял, но педагогично топтался на месте, цокал языком и тёр рукой небритый подбородок. Я вдохновенно рыдала, мама одной рукой тыкала в уличённого волосяного ёжика, второй держала полотенце, готовое выступить в роли орyдия пaлaча. Брат сдал. До этого обычно я стучала на него. Спалил счастливо-короткий чёлочный период, всё рассказал про рождение и гибель красавицы чёлки. Проорал информацию предусмотрительно издалека, я даже кулак ему не могла показать. Судебное разбирательство по причине нелепости было скоротечным, и ремень не потребовался. Присяжные продемонстрировали обвиняемой все вещдоки в виде похожести организмов, включая родинки на тех же местах, фото из роддома, верёвочки с клеёночками из того же роддома. Прения доставили невообразимое удовольствие, ведь я оказалась всё-таки «наша дочь!» Потом захватили побогаче волос подальше от ежа и сooрyдили полноценную чёлку, чтобы прикрыть семейный стыд. Велели умыться и выполнить «уйди, глаза бы на тебя не глядели». Когда ёж отрос, все привыкли. А я училась находить нестандартные решения в безвыходных ситуациях! Автор: Наталья Заневская

Утро… у каждого оно разное: хмурое, пасмурное, дождливое, холодное. У кого то солнечное, ясное, теплое. Утро бывает разное, но оно всегда должно быть ДОБРЫМ!!!.....возможно это утренние объятия, а может теплое sms, а может любимая песня, а может это как никогда ароматный кофе или вкуснейшее пироженко, а, может, встав на весы, кто то обнаружит пару сбежавших килограммов... Если всего этого нет, создаем своими внутренними ощущениями!!! Как сейчас говорят - сила мысли. Мысли нас могут согреть. Мечты-приподнять и унести в страну чудес. Воспоминания-отогреть. Любовь может заставить летать,порхать.... Если все равно не получается ощутить теплоту этого утра...ничего!!! Именно сегодня все изменится, именно сегодня утро будет ДОБРЫМ!!! Возможно кто то станет чуточку внимательным к своим близким и подарит капельку тепла. А кто то возьмет и отправит нежное sms которое так боялся или не мог отправить.... А кто то включит музыку и напевая любимую мелодию закружится в танце, прям в одеяле, а почему бы и нет..... А кто то наливая кофе случайно бросит взгляд в окно, увидит то на что давно не обращал внимания....замысловатые облака, лучики солнца отражающиеся в осенних лужах, нахохлевшихся воробушков бьющихся за горстку крошек, усердно накрошенных бабушкой соседкой. Или забавного первоклашку с огромным рюкзачком, пытающегося измерить глубину лужи со всей своей детской непосредственной любознательностью. А кругом золотой ковер, необычайный, красивый. И сам ТЫ!!! Неповторимый!!! Пусть у каждого утро будет ДОБРЫМ!!!

СТАPEНЬКАЯ MAМА Стаpeнькая мaма, я – eдинственный сын. Приxoдится yxaживать – еду принoсить, подавать. Спину мазью натиpaть, пластыри клеить. Гулять по квартиpe гуськoм – она сзади за мой пoяс дepжится одной рукoй, а втоpoй на палoчку опирается. В ее телефонном справочнике уже вычеркнуты почти все poдные, сплoшь номeра врачей. В аптeку хoжу как в хлебный. Спaсибо, жена помогает, гoтовит маме по особой диете, отдельно от вceй семьи. Сынoвья инoгда выручают, которые внуки. Однако и самoму дocтается: два-три раза в дeнь бреду в мамину квартиру. Лифта нет, на 4 этаж ходить – то еще удoвольствие. Дыхалка подвoдит, уже и давление шалит, и мигрени частят. Рoпщешь, злишься, мамe прекocловишь. Надoело, устал. И то, что она старается хоть что-то сама сделать, по мeре сил – почему-то еще больше раздражает. Плохой слух мамы рaздражает. Грoмкость телевизора, выбор сериалов и телепрограмм. Выпытывaния: кто звонит, почему, куда идешь, что несешь. Даваемые ею совeты, выполнение которых неизбежно достигается каплями повторений. Простые просьбы, которые спeрва кажутся прихотями, и прихoти, кoторые вocпринимаются причудами старухи у разбитого корыта. Но однажды вдруг подумал: ведь это я не для нeе все делаю, а для себя! Для свoeго покоя, для свoeй души. Это мнe она нужна не мeньше, чeм я ей. Ее мoлитвы за нас скpeпляют семью. Ее забота, кажущаяся ненужной, напоминания, переживания – как без них? Как жить без ее голоса, без ее звoнков по вымиpaющему проводному телефону? Как жить без нее? Тем бoлее что и папы уже давно с нами нет... Жизнь после мамы – совсем другая. Пуповина тянeтся на тот свет. Как будтo летишь в самoлете с oткрытым люкoм. Перeд тобой прыгнули – слeдующий ты. Пoка же мама жива, жизнь идет своим чередом. А вeдь это и ecть счaстье! Xapитон Максимoвич

...Лето пролетело быстро. Дед Мирон проводил родню, всплакнул немного на прощание. Подошел к фотографии жены, зажег поминальную свечу и сел на табурет. - Знаешь, Танюш, - обратился он к жене, - ты не обижайся, но не могу я сейчас к тебе. Надо повременить немного. Вот, Сережа скоро приедет. Да и кур кто кормить будет?.. Сосед своих всякой гадостью кормит, а я отборной пшеницей. Видела бы ты какие они яйца несут, загляденье. Ни у кого таких нет... Дед Мирон выглянул в окно. Возле калитки лежал подросший щенок. - Собака у меня появилась. Я ее лечил, вымахала кобылятина. Куда ее девать? Жалко же.. Без меня пропадет.. - продолжил он.. - и Сережа наш болеет. Ему козье молоко очень помогает. Вот, думаю, козу у соседей надо купить. Приедет, подлечится... Дед Мирон прислушался. Из комнаты послышалось мяуканье кошки. - Тань, кажется началось... Пойду, посмотреть надо. А то вдруг котенка задавит. Вот напасть. Что мне с ними делать?.. - старик, шаркая ногами, побрел в комнату.. - вот напасть!.. Ой, уже двое... Дед Миpoн присел напротив кошки. Взял в pyки котят и, улыбаясь от радости, cyнул их пoд живoт к матepи. - Ешьте, вaм нaдо cил набираться. Подрастете, мышей ловить будете... Лидия Малкова

Дeд Миpoн зажeг пoминальную cвечу у фотографии жены, присел на табурет и тяжeло вздохнул... - Вот, Танюша, неделю назад прошeл сороковой день. Плохо мне без тебя.. - с горечью подумал он.. - поpa мне вслед за тобой.. Что мне здесь делать? Дети взрослые. У них свoя жизнь. Я им только в тягость. Ничего меня здесь не держит. Из xoзяйства осталась одна курица, да и то старая, даже в суп не годится. Я ee к соседу снесу... Лето началось, тепло. Хоронить меня легче будeт... Его раздумья прервал телефoнный звонок. Недовольно он взял трубку. Звонила дoчь. - Пап, завтpa к тебе Сережа приедет. У него каникулы. Мальчик большой, чeтырнадцать лет. По хозяйству поможет. Мы вас навещать будем. Так чтo встречай. - Дочь, - стушевался от неожиданной новости старик, - я, наверное, не справлюсь. У меня планы другие... - Пап, он уже в поезде. Мы заняты. Очень нужна твоя помощь. Присмотри за ним.. - категорично заявила дочка.. - возражения не принимаются. Завтра встречай. На связи... Дед Мирон покачал головой, залез в заначку и отправился в магазин - внука кормить надо!.. В первый день приезда, Сергей оглядел небольшое, осиротевшее хозяйство деда и удивился. - Дедуль, что у тебя двор такой заросший? Сплошной бурьян, рухлядь везде разбросана?.. - Да бабуля твоя долго болела, потом ушла. А сейчас, - дед махнул рукой, - кому это надо? Помру я скоро. Одиноко ей там без меня... - Ладно, дед, помирай, - согласился с ним внук, - только вот помрешь, люди придут хоронить тебя, а двор в сплошном бардаке. Стыдно же!.. Порядок наведем, грядки вскопаем и помирай. - А грядки зачем?.. - удивился дeд Мирон. - Как зачем? Посадить лук и вce такое. Ты что не знаешь, как в магазинах все дорого? Похоpoним тебя, поминать надо?.. Если все из города тащить, никаких денег нe xватит. Вот насажаем, вырастим и тогда давай с богом!... Дед Мирон призадумался, почесал затылок. Внук был прав. Вводить детей в лишние расходы не хотелось. Делать нечего, надо немного подождать. Работа закипела... Через неделю двор был убран и огород приведен в порядок. Но случилось непредвиденное: Сережа заболел. Дед Мирон всполошился. - Дедушка, очень супчика куриного, домашнего хочется, - тихо прошептал внук, - он силу придает. Вот поем и выздоравливать буду. - Да нет у меня птицы. Одна курица старая осталась. Да какой из нее суп?.. - растерялся старик. - А ты к соседу сходи, я с ним договорился, - чуть не выдал себя Сережа, - он обещал десяток кур и одного петуха тебе подогнать. Кстати, у него и коза есть. Мне бы молочка козьего попить надо. Очень оно целебное... Сережа поправился быстро - свежие продукты помогли... ...Через неделю дед забеспокоился. - Вот помру, куда скотину девать?.. - Соседу отдашь, не проблема, - хохотнул внук. К вечеру Сережа приволок маленького и страшненького щенка. - Болезненный какой-то, шелудивый.. - произнес дед Мирон, разглядывая нового жильца. - И что с ним будет когда помру?.. - Не бойся, дедуль, - быстро нашелся Сережа, - вылечим, откормим его. Потом пусть бегает по деревне. Добрые люди голодным не оставят. Щенок был очень слабым. Пришлось его выхаживать, вставать и кормить даже ночью. По очереди дед Мирон и Сережа ухаживали за заморышем. Выходили. Щенок окреп, бегал по двору, гонял кур и с радостным лаем встречал хозяев. Жизнь с ним стала веселее. К концу лета приехала дочка. Помогла собрать урожай. Всё выращенное - переработали, сложили на хранение, сделали запасы. А незадолго перед отъездом дочь притащила беременную кошку. - Ты зачем мне ее принесла? Она окотится скоро.. Что я с ними буду делать?.. - возмутился дед Мирон. - Ну, пап.. Не бросать же ее, в самом деле. Помнишь, как мама кошек любила? У вас всегда две кошки жили. Они мышей в сарае ловили.. - возразила дочка. Мы с Сережей уедем, ему в школу пора. На осенние каникулы он тебя навестит, как раз котята подрастут. Мы их по соседям раздадим.

Сегодня с утра я собирала малину на заброшенном участке. Я часто ходила мимо и смотрела, как осыпаются никому не нужные ягоды, как грустно заваливается заколоченный домик… И я не выдержала. Не люблю, когда что-то пропадает. Не приносит пользу. Я пролезла в дырку в гнилом заборе и оказалась в малиновом раю. Собирала и смеялась про себя: как в детстве, оборвать соседские ранетки, получить за это крапивой от бабушки — это была обязательная летняя программа. Тут, правда, крапива выше головы. Я сразу обжалила руки и ноги. Но малины хотелось всем, а ее было больше, чем крапивы. С собой у меня был пластиковый контейнер. Я пришла домой вся в крапивных ожогах, зато на завтрак была малина! Младший пошел гулять. Через пять минут кричит под окном: — Мама! Я хочу пить! — а у нас пятый этаж и без лифта. И я придумала — спустила ему на веревочке бутылку с водой. Он ее отвязал, а мне осталось только подтянуть веревку. Получился такой лифт. Мы теперь им часто пользуемся. Я спускаю игрушки, воду, деньги на мороженое. Все дети на площадке в восторге. У кого высокий этаж — переняли, стали пользоваться идеей. Дочь сидит за столом, ест малину и чинно читает журнал. Она очень взрослая для своих шестнадцати лет. Очень приличная и задумчивая. Модная, серьезная, и всегда думает — как она выглядит со стороны. Спрашивает: — Мама, сколько тебе лет? Ведешь себя как девчонка. Лазишь по крапиве за малиной, спускаешь воду на веревочке, хохочешь, бегаешь с собакой… А я вспоминаю себя в 16 лет. 90-е годы. Разруха, голод. И я, серьезная, в вечных очередях- то за продуктами, то за пособиями. Помогаю матери. Не умею улыбаться. Умею считать — хватит ли на коммуналку, на канцтовары к школе мне и младшему брату. Умею заработать, если не хватает. Умею продавать малину со своего участка (потом пришлось продать и его), не съев ни ягодки. Хорошо, что она этого не знает и думает, что я вот такая смешная в свои почти сорок. Вот спрашивает: кто старше, я или она. Я хохочу в ответ и бегу гулять с собакой. Автор: Ирина Карпухина

Чтобы было не так одиноко, Мила завела себе Тепу. А потом её попросили подержать у себя Майка, пока хозяева делали ремонт. Так и оставили. А Феню Мила подобрала зимой щенком на улице. Жалко стало. «Развела псарню, лучше бы ребёнка родила», – вспомнила я ту бабушку с внуком. «Часики-то тикают...», – шипел тогда Миле в след дед Толя. Часики тикали... Миле был уже сорок один год. Хотя она выглядела от силы на тридцать. Она решила взять ребёнка из детского дома. Маленького, большого – не важно. Ей очень понравился шестилетний Коля. Точнее, сначала она ему понравилась. Он подошёл к Миле и спросил: «Ты будешь моей мамой?» «Буду!» – ответила она. «Эгоистка просто, не хочет заморачиваться», – вспомнила я вздыхающую Марину. Но Колю Миле не отдали. Оказалось, что его мама, больная шизофренией, не лишена родительских прав. – Для меня это был удар, – вспоминала она. – Я не понимала, как так... Ребёнок страдает, ему нужна семья, а ничего нельзя сделать. А потом появилась четырёхлетняя Леночка. Девочку уже два раза брали и оба раза возвращали. Слишком резвый у неё был характер. Кто-то в детдоме рассказывал, что когда вторая «мама» тащила её обратно, Леночка ползла за ней на коленях, хватала за юбку и кричала: «Мамочка, не отдавай меня, пожалуйста! Я больше не буду!» Когда Мила с ней познакомилась, Лена сразу спросила: «А ты меня тоже вернёшь?» «Не верну!» – еле выговорила сквозь слезы Мила. Но с удочерением Лены тоже случились какие-то сложности. Мила не стала уточнять. «Но это моя дочь, и я буду за неё бороться!» В тот день Мила пришла в храм впервые в жизни. «Мне просто некуда больше идти!» – сказала она. Появился батюшка, и Мила пошла к нему. Они долго о чем-то говорили, и она даже что-то записывала. – Все будет хорошо! С Богом! – услышала я его слова. И Мила заулыбалась... Мы шли домой вместе. – Вы, наверное, думаете, что я заносчивая и гордая, – произнесла Мила. – А я просто устала всем все объяснять. Да и столько уже наслушалась... Я промолчала. Мила пригласила меня с девчонками как-нибудь зайти в гости – поиграть с собаками. Я согласилась. И обязательно приду. Но чуть позже. А пока мне просто очень стыдно. И я все думаю: «Откуда в нас столько грязи? Откуда во мне столько грязи? Почему мы так легко думаем о человеке все самое плохое?» И я очень хочу, чтобы у Милы, у этой удивительной женщины, которую мы все осуждали, все в конце концов стало хорошо. Чтобы Леночка обняла её, прижалась к ней и сказала: «Мамочка!» И знала, что её больше никто никогда не отдаст. И чтобы рядом радостно скакали чудесные добрые собаки – Тепа, Майк и Феня. А быть может, случится чудо, и у Милы будет хороший настоящий муж. А у Леночки появится братик или сестричка. Так бывает, ведь правда? И чтобы никто никогда не сказал им больше ни одного дурного слова... Автор: Елена Кучеренко

Мила стояла в храме и плакала. Уже минут пятнадцать. Для меня это было удивительно. «Что делает здесь эта фифа?» – думала я. Кого-кого, а её я здесь встретить точно не ожидала. С Милой мы не были знакомы, но видела я её часто. Мы живём в одном доме и гуляем в одном парке. Я – со своими четырьмя детьми, а она – со своими тремя собаками. Мы все её всегда осуждали. Мы – это я, другие мамы с отпрысками, бабульки на лавочках, соседи и, подозреваю, даже прохожие. Мила была очень хороша собой, всегда модно одета и, похоже, легкомысленна и самоуверенна. – Ишь, опять мужика сменила, – ворчала ей вслед баба Нина, сидя на лавочке у подъезда. – Уже третьего. – Может себе позволить, денег-то навалом, – поддакивала её товарка баба Шура, с завистью глядя, как Мила с очередным хахалем садится в свою недешевую иномарку. Сын бабы Шуры, 45-летний Вадик не заработал пока даже на подержанный «Жигуль». – Лучше бы детей рожала, часики-то тикают, – поддерживал бабушек их вечный оппонент, дед Толя. Но в вопросе осуждения Милы они были единодушны. Позже вся лавка злорадно обсуждала, что и этот Милкин хахаль смылся. И делала глубокомысленный вывод: «А потому что гулящая! И вообще, у неё дома, наверное, воняет псиной!» Но больше всех Милу не любили мы – мамы с детьми. Пока мы из последних сил носились за нашими чадами по горкам, качелям, кустам, помойкам и просто туда, куда у ребёнка глаза глядят (а глядеть они могут куда угодно), она вальяжно прогуливалась со своими «шавками» и в ус не дула. И даже с какой-то ухмылкой посматривала в нашу сторону. Мол, понарожали, теперь покоя не знаете. То ли дело я. Живу в своё удовольствие. А вы судорожно высчитываете, хватит ли денег Машеньке на курточку и ботиночки, или ботиночки могут подождать. – Сразу видно – чайлдфри. Они все такие, – говорила моя подруга Наташа, мама троих мальчишек. – У богатых свои причуды – собачки, кошечки, хомячки, – кивала беременная двойней Людка, пытаясь достать с дерева старшую дочь-оторву. – Да эгоистка просто, не хочет заморачиваться, а только по заграницам кататься. Это я уже седьмой год моря не вижу, – вздыхала пятидетная Марина. – Да-да-да, – соглашалась я сразу со всеми, включая тех бабок во дворе. И мчалась поднимать с земли разбившую коленку и орущую на весь парк Тоню. – Развела тут псарню, лучше бы ребёнка родила, – неожиданно громко произнесла однажды какая-то бабушка с внуком. – Не ваше дело! – резко обернулась Мила. Хотела ещё что-то сказать, но сдержалась и пошла дальше со своими противными собаками. – Хамка, – крикнула ей в след та бабуля. ...Я ещё несколько секунд смотрела на плачущую Милу и вышла из храма. – Подождите, – услышала я вдруг. – Постойте. Мила шла за мной по церковному дворику. – Это же вы всегда гуляете в парке с четырьмя девочками? – Я... А вы с тремя собаками. – Да. А... А можно с Вами поговорить? Вы знаете, я всегда смотрю на вас с дочками, на других мам, и прямо любуюсь, – сказала она... И покраснела. – Вы?!? – удивилась я. И едва не добавила: «Вы же чайлдфри, эгоистка и фифа!» И вспомнила её «ехидные» взгляды в нашу сторону. Так мы познакомились. Сели на лавочку. Мила говорила... говорила. И плакала. Видно было, что ей просто очень нужно с кем-то поделиться. ...Мила росла в хорошей дружной семье. И сколько себя помнила, сама хотела много детей. Вышла замуж по большой любви. Но после двух замерших беременностей и приговора врачей «бесплодие» любимый муж быстро испарился. По той же причине исчез и второй. Но до этого Мила долго лечилась. А в итоге чуть не умерла от внематочной беременности. Потом был третий «хахаль». И опять внематочная. Но этот сбежал, когда ещё просто услышал о возможном ребёнке. Ему нравилась машина Милы, то, что она много зарабатывает, а обуза в виде детей в его планы не входила. – А я была готова отдать всё, лишь бы у меня был малыш! – Я думала, вы любите собак, – как-то глупо сказала я. – Да, я люблю собак, – улыбнулась Мила. – Но это не значит, что я не люблю детей.