Публикации канала «Женские истории»

Малыша долго никто не забирал из родильного отделения. Бывает такое. Отказались, и как назло никто не изъявлял желания. Так что, малыш застрял там и его временно определили на свободную кроватку. Но как вы понимаете, его это не очень устраивало и он орал так, что уши закладывало. А однажды замолчал. И испугавшаяся медсестра, забежавшая посмотреть что случилось с ним, и не задохнулся ли не дай Бог от такого крика, с удивлением увидела... Она увидела, что к нему прижимается большой серый кот, общий любимец и баловень. Вот только гладить себя не давал никому и на руки категорически отказывался идти. Да, разумеется все знали, что коту в отделении делать нечего и вообще нельзя. Но попробуйте объяснить это коту, да и всем кто его прикармливал. Так что, несмотря на все запреты и угрозы расправы, серый кот был вроде как штатным сотрудником с функцией психотерапевта для работников. Медсестра попыталась согнать пушистого с кроватки, но малыш вцепился в него всеми своими ручками, и дико заверещал, когда их попытались разлучить. Всё отделение бегало смотреть на эту картину, и даже строгий заведующий, страшно ругаясь и обещая всех уволить, подошел и погладил серого родителя. Так они и лежали вместе. Кот уходил ненадолго по своим делам и перекусить, а малыш покорно ждал возвращения приобретённого папочки. А потом нашлись желающие его забрать, но как оказалось тот ни в какую не собирался уходить без своего родителя четырёхлапого. -Он же ему хвост сосёт!- кричали пришедшие усыновители. -Ну, сосёт-соглашались печально мед сёстры. А что делать? Как заберёшь, так малой орать начинает и задыхается. -Короче говоря, история стала известна за пределами больницы, и кроме всего персонала приходившего посмотреть, сфотографировать и принести подношения пушистому родителю, стали приходить совсем другие пары. Они давно соглашались взять обоих. Да вот кот не хотел. Можете посмеяться, но малыша не забрали до тех пор, пока кот не изъявил согласия пойти на руки новым родителям. Так их вдвоём и унесли. Мужчина нёс на руках кота, а женщина ребёнка. Каждый получил то, что хотел. Кот обнял лапами мужика за шею и положил ему голову на левое плечо. Медсёстры с удивлением наблюдали эту картину. Ругательный и грозный главврач, вышедший вместе со всеми провожать парочку, посмотрел на это и сказал: -Хорошие будут родители, точно вам это говорю. Я то знаю. У меня пятеро таких пушистых паршивцев. Уж они то точно знают, кто самый лучший. И вдруг, сообразив, что сболтнул лишнего, нахмурился и стал ругаться на всех, потому что не глазеть надо, а работать, твою мать!... Автор Олег Бондаренко

Как купить HAVAL в кредит всего от 8 747 ₽/мес. Успейте оформить новый автомобиль HAVAL в кредит по программе с пониженной процентной ставкой! Забронируйте HAVAL до 15.11 у официального дилера Автопродикс, чтобы получить бонусы: 👍 Кредит от 0.01% на срок до 84 мес. 👍 Стоимость от 8 747 ₽/мес. 👍 Выгода до 600 000 ₽ 👍 Зимние шины в подарок 👍 Сигнализация в подарок Улучшим предложение другого дилера! Нажмите "Получить предложение", чтобы узнать стоимость автомобиля и закрепить бонусы: Получить предложение Изучите все условия кредита (займа) на сайте в соответствующем разделе. Оценивайте свои финансовые возможности и риски. Финансовые услуги оказывает: ПАО РОСБАНК, ООО "Драйв Клик Банк", АО "АльфаСтрахование. #реклама sales.autoprodix-haval.ru О рекламодателе

— Из жалости меня подобрал, значит?! Совсем уже берега попутал?! Я зарабатываю не меньше тебя, сама себя обеспечиваю, а ты перед друзьями выставляешь меня какой-то нищенкой, которую спас от жизни улицы! Тебе не надоело ещё это представление?! — Олег, хватит уже про общежитие. Я тебя по-хорошему прошу, — сказала Лариса, ставя стакан на край стола. — А чего ты завелась? — удивился муж. — Мы же с ребятами вспоминаем, как познакомились. Или у нас теперь прошлое под запретом? — Прошлое вспоминать можно. Только рассказывай, как было. — Да нормально всё было! Я тебя из общаги забрал, в квартиру привёл. Что тут неправда? Лариса посмотрела на него и поняла, что он уже успел выпить больше, чем собирался. В таких случаях Олег любил выступать. Особенно если кто-нибудь начинал хвалить его за то, какой он заботливый муж. Сейчас возле стола с домашними закусками стояли двое его приятелей, а хозяин квартиры как раз принёс с кухни ещё одну тарелку бутербродов. Все слышали разговор. Ларисе хотелось хотя бы на этот раз остановить мужа до того, как он снова начнёт придумывать её биографию. — Я жила там три месяца, — напомнила она. — Три. И не потому, что мне негде было голову приклонить. Не начинай при людях. — Слышали? — Олег улыбнулся гостям. — Она уже и сроки считает. С такой памятью в бухгалтерию надо. Рыжеволосый Сергей, у которого сегодня был день рождения, сделал вид, что поправляет бутылки на столе. Его приятель Константин отошёл к холодильнику. Лариса прекрасно заметила оба движения. Люди заранее поняли, куда всё идёт, и не хотели становиться свидетелями семейной разборки. Сама Лариса ещё полчаса назад рассчитывала на спокойный вечер. Она привезла Сергею подарок, помогла его жене порезать фрукты и даже договорилась с Олегом, что долго они сидеть не будут: утром ей нужно было закончить рабочую презентацию. Теперь муж снова рассуждал о том, как однажды спас несчастную девушку. И говорил это с таким удовольствием, будто сам начинал верить каждому слову. Познакомились они семь лет назад. Лариса тогда переехала в областной центр из другого города по приглашению крупной производственной компании. Ей предложили место ведущего специалиста в отделе закупок. Зарплата была хорошая, условия тоже, но она сначала не собиралась перевозить всю жизнь с одного места на другое. В прежнем городе оставались родители, друзья, привычная квартира, которую она снимала вместе с подругой. Новая работа могла и не понравиться. От предприятия ей дали комнату в ведомственном общежитии. Не шикарную, конечно: длинный коридор, общая кухня и соседка за тонкой стеной, которая разговаривала по телефону до полуночи. Зато недалеко от офиса, платёж смешной и договор на несколько месяцев. Лариса собиралась осмотреться, понять, останется ли, а потом подобрать нормальное жильё. Олега она встретила на встрече общих знакомых. Он работал в компании, которая занималась обслуживанием торгового оборудования. Не бедствовал, одевался аккуратно, умел производить приятное впечатление. Сначала ему нравилось, что Лариса самостоятельная, не ждёт приглашений в дорогие места и спокойно платит за себя, если сама предложила куда-нибудь пойти. — Ты где живёшь-то? — спросил он однажды после кино. — Пока в общежитии от работы. — Серьёзно? А по тебе не скажешь. — А что, в общежитии должны жить только люди в рваных ботинках? Продолжение

TENET T7 с максимальной выгодой. Платеж от 7 500₽/мес TENET Максимум — Официальный дилер TENET ✅ – Улучшим любое предложение конкурентов – TENET T7 -10% по Госпрограмме – Сниженная ставка на TENET T7 от 3,7% – По цене от 2 100 000₽ – Бонус за визит в день звонка до 150 000 рублей – КАСКО и шины – в подарок – Увеличенная выгода - до 50% Узнать больше Изучите все условия кредита (займа) на сайте в соответствующем разделе. Оценивайте свои финансовые возможности и риски. Финансовые услуги оказывает: ВТБ (ПАО), АО "ОСК". #реклама sales.tenet-maximum.ru О рекламодателе

В самом конце тихой улицы, где фонари зажигались чуть раньше, чем в других местах, стоял маленький магазин. Его вывеска была потёрта временем, а буквы едва светились мягким жёлтым светом: «Всё, что нужно». Никто толком не знал, когда он появился. Старожилы говорили, что магазин был здесь всегда — даже раньше, чем построили дома вокруг. Днём туда заходили редкие покупатели: кто за хлебом, кто за нитками, кто просто погреться и поговорить с продавцом. Продавца звали Иван Петрович. Он был уже в возрасте, но двигался легко, будто время обходило его стороной. Он всегда знал, что нужно покупателю — даже если тот сам не мог это сформулировать. Однажды в магазин зашла девочка по имени Лера. Она долго стояла у полок, разглядывая странные товары: банки с надписями «воспоминание о лете», коробочки «смелость на один день», флаконы «спокойный сон». — Вы что-нибудь ищете? — мягко спросил Иван Петрович. — Не знаю… — честно ответила Лера. — Просто… у меня скоро выступление в школе. И я очень боюсь. Продавец задумался, затем медленно подошёл к старому ящику под прилавком. Он достал маленькую стеклянную баночку, внутри которой будто мерцал тёплый свет. — Это уверенность, — сказал он. — Но её нельзя просто взять. Её нужно открыть в нужный момент. Лера осторожно взяла баночку. — А сколько это стоит? Иван Петрович улыбнулся. — Пустяки. Один честный шаг вперёд. На следующий день Лера вышла на сцену. Сердце колотилось, руки дрожали. Она вспомнила про баночку, открыла её — и вдруг почувствовала, как страх отступает, уступая место спокойствию. Она выступила лучше, чем когда-либо. После этого она снова пришла в магазин, чтобы поблагодарить продавца. Но магазина не было. На его месте стояла пустая витрина с заколоченной дверью. Соседи сказали, что здесь давно ничего не работает. Лера долго стояла перед закрытой дверью, сжимая пустую баночку. И только тогда поняла: возможно, магазин всё ещё существует — просто появляется тогда, когда человеку действительно нужно найти «то самое». С тех пор, проходя по тихим улицам, люди иногда замечали мягкий жёлтый свет и знакомую вывеску. Но заходили туда только те, кто был готов сделать свой «честный шаг вперёд».

Отменив командировку, Люба решила устроить мужу сюрприз и вернулась домой без звонка. Но, едва открыв дверь, «застыла» от увиденного Открыв дверь квартиры. Люба поставила тяжёлые чемоданы в коридоре, водрузив на них сверху купленный торт. В квартире было тихо, будто дома никого не было. Неужели Миша уже куда-то ушёл? Ну, ничего, если вернётся, всё равно сюрприз будет. Люба сняла пальто, разулась, поставила торт в холодильник и отправилась в спальню. После осеннего утра, проведённого под проливным дождём, нет ничего лучше горячей ванны. Взяв чистую одежду, Люба прошла до ванной комнаты, открыла дверь и чуть не выронила всё из рук. Там, окутанные в пене, сидели Миша и какая-то незнакомая женщина. Люба так и встала в дверях, как вкопанная, глядя на них, как на неизвестный науке вид животных. — Люба? — Миша вскочил в ванной и чуть не пустился бежать. Было в этой картине что-то вдвойне омерзительное. У Любы всё в голове не укладывалось то, что она перед собой видит. — Я тебе хотела сюрприз устроить, что у меня командировку отменили. А я вижу, ты сам с этой задачей успешно справился, — вполголоса проговорила Люба, всё ещё не до конца осознавая, что происходит. А сидящая в ванне девушка будто даже не смутилась. Она просто сидела, играла пеной, а затем, увидев на себе пристальный взгляд Любы, помахала ей пальчиками. — Здрасьте. — Я бы тебя попросила объяснить, что происходит, — начала Люба, обращаясь к мужу, — но вроде бы и так всё понятно. Люба в оцепенении прошла в гостиную, села в кресло и уставилась в телевизор. Сейчас в темном экране она будто видела все самые счастливые моменты, связанные с мужем. Их знакомство, первые свидания, рождение ребёнка, тёплые вечера вместе с друзьями и семьёй. Ведь всё же было хорошо. Дело точно было не в ней. Люба была девушка красивая, и в школе многим нравилась, а будучи взрослой, не перестала за собой следить. У неё всегда на полке в ванной были крема, сыворотки, она занималась спортом, старалась питаться правильно. И не сказать, что после рождения ребёнка она превратилась в серую мышку. Да, во время беременности она поправилась, но потом привела себя в порядок и у неё был почти такой же вес, как и прежде. Её лучшая подруга, Таня, так и завидовала ей, потому что сама похудеть так и не смогла. Почему-то в голове Любы пронеслись эти банальные советы о том, как удержать мужа в семье. Что дома жена должна обязательно готовить, красиво одеваться, поддерживать его во всём. Но ведь Люба была идеальной женой! Она ходила в красивых шёлковых халатах, и не потому что хотела угодить мужу, а потому что ей самой для себя нравилось выглядеть красиво. Ей было приятно смотреть на отражение в зеркале и понимать, что это и есть она. На готовку её тоже никто не жаловался, наоборот, друзья всегда были рады, если Люба принесёт приготовленный салатик или испечённый пирог. Вроде бы Люба Мишу никогда не пилила. Ну, конечно, они ссорились, но ведь все семейные пары ссорятся. Невозможно же так, что каждый будет всем доволен. Особенно с ребёнком. Предаваясь мрачным мыслям, Люба не заметила, как из ванной вышел Миша. Он поспешно обмотался полотенцем и присел на кресло рядом с ней. — Люба, мы можем поговорить? — А? — Люба наконец-то вернулась в реальность. — А что ты хочешь сказать? — Ну тебе разве не интересно, что происходит? — Миша выглядел каким-то недовольным. Будто уязвленным, что ли. — А что тут рассказывать? Я же не слепая. Вижу, любовница тут у тебя в ванной. Ничего особенного. — Ничего особенного? — усмехнулся Миша. — Ну, любовница и любовница. У кого её нет? — Люба, ты нормальная вообще? Ты же понимаешь, что я с этой женщиной тебе изменял? — Ну знаешь, я догадалась. Не в шахматы же вы с ней играли, да. И не на рыбалку ходили. Хотя… — А теперь Люба задумалась. Может быть, рыбалка была всего лишь поводом? Кто знает, куда он там по выходным уматывал...

Вчера мне в мессенджере написал какой-то крайне «важный» человек. Представился Николаем Сергеевичем. С первых же сообщений подчеркнул, что разговор строго конфиденциальный и распространяться о нём ни в коем случае нельзя. Ну, думаю, понятно — раз человек так просит, значит, дело серьёзное. Тем более, у этого загадочного Николая на аватарке красовалась надпись «ФСБ». Тут уж всё сразу встало на свои места: секретность, серьёзность и полное отсутствие лишних вопросов. Он начал с тревожной новости — мол, произошла утечка моих данных. Я, конечно, перепугалась. Первое, что пришло в голову — неужели мои скидки и накопления на Вайлдберриз под угрозой?! Но Николай меня быстро успокоил: нет-нет, речь всего лишь о паспорте и прочих личных документах. Ну, это уже не так страшно. Документы — дело житейское, пусть себе «утекают». Я сказала, что готова сотрудничать. Николай не стал тянуть и сразу позвонил. Голос серьёзный, даже немного суровый. Сообщает: срочно нужно снять все деньги с карт. Я уточняю: «А бонусы “Спасибо” тоже спасать будем? У меня их, между прочим, больше шести тысяч накопилось!» Собеседник явно занервничал. Начал настаивать: снимайте деньги и переводите на “безопасный счёт”, иначе мошенники всё заберут. А я, надо сказать, начинаю нервничать, когда со мной так строго разговаривают. Особенно если это «сотрудник ФСБ», который пугает мошенниками. Решила уточнить: «Снимать только мои средства или ещё и мужа, Игоря, заодно?» Он, не задумываясь, отвечает: «И мужа тоже! Кстати, чем он занимается?» — Айтишник, — говорю. После этого Николай вообще оживился и заявил, что данные Игоря тоже «утекли». Я переспросила: «Прямо все?» — Абсолютно всё! — уверенно отвечает. Ну, думаю, отлично. Мне как раз эти данные пригодятся — хочу снова карту мужа к своему Вайлдберризу привязать. И тут меня осенило. Говорю: «Раз вы такой серьёзный сотрудник, может, по секрету поделитесь этими данными? Всё равно ведь утекли — пусть хотя бы ко мне, к законной жене, дойдут». После этого Николай окончательно вышел из себя. Назвал меня овцой, выдал длинную тираду с отборным матом… и бросил трубку.

Выгода на покупку нового TENET до 50%! Успейте купить TENET Максимум — Официальный дилер TENET ✅ – Распродажа склада TENET! – Платёж от 4 900 ₽/мес. – Улучшим любое предложение конкурентов – Заберите свой TENET — кредит 3,7% – По цене от 1 600 000₽ – Бонус за визит в день звонка до 150 000 рублей – Техподдержка 5 лет Узнать больше Изучите все условия кредита (займа) на сайте в соответствующем разделе. Оценивайте свои финансовые возможности и риски. Финансовые услуги оказывает: ВТБ (ПАО), АО "ОСК". #реклама sales.tenet-maximum.ru О рекламодателе

Вчера мне в мессенджере написал какой-то крайне «важный» человек. Представился Николаем Сергеевичем. С первых же сообщений подчеркнул, что разговор строго конфиденциальный и распространяться о нём ни в коем случае нельзя. Ну, думаю, понятно — раз человек так просит, значит, дело серьёзное. Тем более, у этого загадочного Николая на аватарке красовалась надпись «ФСБ». Тут уж всё сразу встало на свои места: секретность, серьёзность и полное отсутствие лишних вопросов. Он начал с тревожной новости — мол, произошла утечка моих данных. Я, конечно, перепугалась. Первое, что пришло в голову — неужели мои скидки и накопления на Вайлдберриз под угрозой?! Но Николай меня быстро успокоил: нет-нет, речь всего лишь о паспорте и прочих личных документах. Ну, это уже не так страшно. Документы — дело житейское, пусть себе «утекают». Я сказала, что готова сотрудничать. Николай не стал тянуть и сразу позвонил. Голос серьёзный, даже немного суровый. Сообщает: срочно нужно снять все деньги с карт. Я уточняю: «А бонусы “Спасибо” тоже спасать будем? У меня их, между прочим, больше шести тысяч накопилось!» Собеседник явно занервничал. Начал настаивать: снимайте деньги и переводите на “безопасный счёт”, иначе мошенники всё заберут. А я, надо сказать, начинаю нервничать, когда со мной так строго разговаривают. Особенно если это «сотрудник ФСБ», который пугает мошенниками. Решила уточнить: «Снимать только мои средства или ещё и мужа, Игоря, заодно?» Он, не задумываясь, отвечает: «И мужа тоже! Кстати, чем он занимается?» — Айтишник, — говорю. После этого Николай вообще оживился и заявил, что данные Игоря тоже «утекли». Я переспросила: «Прямо все?» — Абсолютно всё! — уверенно отвечает. Ну, думаю, отлично. Мне как раз эти данные пригодятся — хочу снова карту мужа к своему Вайлдберризу привязать. И тут меня осенило. Говорю: «Раз вы такой серьёзный сотрудник, может, по секрету поделитесь этими данными? Всё равно ведь утекли — пусть хотя бы ко мне, к законной жене, дойдут». После этого Николай окончательно вышел из себя. Назвал меня овцой, выдал длинную тираду с отборным матом… и бросил трубку.

Exaть. Oднoзнaчнo. Дaжe ecли дeнeг мaлo, дaжe ecли вpeмeни нeт — лучшe вce жe пoexaть в путeшecтвиe. Этo тaк нaзывaeмый «гeoгpaфичecкий cпocoб» бopьбы c дeпpeccиeй и бoлeзнями. И пoмoгaeт oтличнo — ужe чepeз двa дня пpeбывaния в «дpугoм мecтe» cимптoмы дeпpeccии нaчинaли иcчeзaть, — дaжe пocлe тяжeлoй утpaты. Чepeз двa дня пpeбывaния в дpугoм мecтe 89 пpoцeнтoв людeй чувcтвoвaли ceбя гopaздo лучшe — и мopaльнo, и физичecки. И нa 20 пpoцeнтoв cнижaлcя pиcк cepдeчнoгo пpиcтупa — дaжe блaгoдapя coвceм кopoтeнькoй пoeздкe. Вo вpeмя пoeздoк и путeшecтвий пpoиcxoдят oбнoвлeния в нeйpoнax мoзгa, зaбывaeтcя плoxoe, зaгpужaютcя нoвыe впeчaтлeния. Тaк чтo пoгoвopкa «oт ceбя нe убeжишь» — oнa пpo дpугoe. A убeжaть oт бoлeзнeй и пpeждeвpeмeннoй cмepти впoлнe мoжнo. A пoeздкa вмecтe c близкими людьми вдвoйнe цeлитeльнa — учeныe вce измepили и пoдcчитaли. Тaк чтo «гeoгpaфичecкий cпocoб» нaдo пpимeнять, нacкoлькo финaнcы пoзвoляют и вpeмя. Инoгдa и двуx днeй дoвoльнo, чтoбы улучшить cвoe cocтoяниe. Нo лучшe вce жe нa чуть бoлee дoлгий cpoк. Нeдeля-двe. И, кcтaти, кopoткиe пoeздки eщe бoлee блaгoтвopнo влияют нa нac, чeм длинный oтпуcк, тaк чтo нaдo вce жe пoexaть. Тягoты путeшecтвия зaбудутcя, a впeчaтлeния — ocтaнутcя нa вcю жизнь. «Oxoтa к пepeмeнe мecт» — нe пpocтaя пpиxoть, a дeньги вы нe paзбpacывaeтe, a вклaдывaeтe в cвoe здopoвьe, пcиxичecкoe и физичecкoe. «Гeoгpaфичecкий cпocoб» пpимeняют пpи лeчeнии тяжeлыx дeпpeccий, нeвpoзoв, paзнoгo poдa зaвиcимocтeй — дaжe пpи aлкoгoлизмe пoмoгaeт… И пpимeнять этoт cпocoб пpиятнo! Aнтидeпpeccaнты кудa дopoжe cтoят, чeм нeбoльшoe пpиятнoe путeшecтвиe… Тaк чтo exaть cтoит.

Сестра украла мои сбережения для своей свадьбы. Я устроила ей незабываемый праздник Зал ресторана гудел голосами, звенели бокалы, музыканты настраивали инструменты, а я стояла в узком коридоре возле кухни и смотрела на сестру. Фаина в белом платье, расшитом жемчугом, походила на картинку из журнала. Улыбка на её лице застыла, пальцы вцепились в подол так, что побелели костяшки. — Ты не посмеешь, — выдохнула она. Я подняла телефон и повернула экраном к ней. На нём остановился кадр, от которого Фаина вздрогнула, словно я её ударила. — Экран над сценой огромный, — сказала я тихо. — Ведущий ждёт моего сигнала. Тебе решать, что гости увидят через несколько минут: трогательный слайд-шоу о вашей любви или вот это. Её губы задрожали. Из зала донёсся смех, кто-то заранее закричал «Горько!». У меня стучало в висках, и я думала о том, как странно устроена жизнь: всё решила маленькая девочка с потрёпанным плюшевым медведем. Но по порядку. В нашей семье жила шутка. Отец повторял её на каждом празднике, мама подхватывала, гости смеялись. Папа обнимал младшую дочь за плечи и говорил: «Фаину мы растили с любовью и грамотно, а Лида у нас, считай, тестовый проект». Все хохотали. Я улыбалась вместе со всеми, потому что так полагалось, а внутри каждый раз что-то сжималось, словно меня в очередной раз аккуратно убирали на дальнюю полку. Продолжение

— Сарочка, а шо у нас сегодня на ужин? — Сема, на улице пока ещё тока завтрак. Я за ужин ещё не думала. — А может на ужин винегретик? — За винегретик надо было думать вчера, там свекла долго варится. — А мама делала по - одесски, сырой винегрет. — В смысле " сырой"?. Это шо сырую свёклу жевать? — Та, не....ты позвони, она расскажет. — Ой, ей тока позвони... — Мама, а ваш Семочка очень хочет ваш винегретик, я забыла рецептик, напомните. — Здрасьте, она забыла....она и не знала. У вас в вашем Задряпинске и не знают про нормальную еду для людев, тока знают для поросят и адиетов. Слухай сюдой пока я жива и шо то помню. Идёшь делать базар. Нужна морковка, бурачки, картошечка , соленные огурцы, квашенная капусточка и масло- жаренная семочка. Ищешь и покупаешь, хотя у порядочной хозяйка это все есть всегда дома. Но тебе до порядочной хозяйки ещё лет десять пешком идти. Так. Записала? Овощи помыть, почистить от шкурки. Надо две морковки, два бурачка и три картошечки. И порезать кубиками. Кубиками, а не лишь бы шо. Приготовить казанчик, литра на три. У тебя есть казанчик? Так. Наливаешь у казанчик чуток подсолнечного масла. Кидаешь тудой- слой морковки, потом свеколку, потом картошечку и накрывает крышкой. Через пять минут,када пошел запах масла, делаешь ма- а- ленький огонь и ждёшь минут 20 Крышку не открывать. Через 20 мин открываешь крышку и пробуешь картошечку, она должна быть готова. Если не готова, крышку на место и жди ещё минут пять. Када усё готово, то все овощи выкладываешь у мисочку и ждёшь пока остынут. Режешь тудой огурчик соленный два штуки и капусточку и поливает усё маслом, то, которое жаренная семочка. Поняла? И будет вам песня. Бурачки покупай маленькие, как твои кулачки, хотя нет...у тебя кулаки,как у банщицы, огроменные, лучше как Семочкины кулачки, а морковку среднюю ,как твой нос, нет лучше как Семочкин носик, а картошку.., какую возьмёшь, такая и будет. У тебя точно есть казанчик? Каструля не подойдёт. Если нету, я щас привезу.. — Не надо ехать мама, у нас все есть. — Так, об исполнении доложить.. Иначе я буду мучаться бессонницей. Марина Гарник

Инженер остановила стройку после того, как увидела свою подпись под приёмкой опасных лесов. Документ подписал её отец — прораб с тридцатилетним стажем Вблизи буква «Л» выглядела слишком круглой, а последний росчерк упрямо уходил вверх. Отец всегда так подписывал за неё школьные дневники, когда мать работала в ночную смену. Теперь его подделка стояла под актом приёмки строительных лесов. Лариса подняла голову. На шестом этаже рабочие крепили фасадные панели. Новые соединители казались тоньше тех, что были указаны в проекте. — Всем вниз! — крикнула она. Отец вышел из вагончика. Она протянула ему акт. — Поэтому расписался моим именем? — Мы бы сутки потеряли. — Крепления не по спецификации. Расчёт есть? — У меня тридцать два года на стройке. — А у металла нет уважения к стажу. Лариса остановила работы и опечатала склад. Руководитель проекта Аркадий Михайлович позвонил почти сразу. — Вы понимаете стоимость простоя? — Понимаю стоимость падения лесов. Сертификат — на другую модель. — Три дня, — сказал отец. — Хорошая партия застряла на таможне. Если не закроем фасад, люди останутся без премии. — Ты решил рискнуть ими ради премии? — Я решил, что держу объект. Лариса написала служебную записку. В дверь постучал бригадир Рустам и положил ещё один акт. Под приёмкой стояла настоящая подпись Виктора. — Я этого не подписывал. Акт был на крепёж для внутренних площадок. Они заменили первую страницу. Рустам показал переколотую скрепку. На обороте остался отпечаток старого заголовка. Лариса запросила накладные и сертификаты, сверила номера партий и записи с проходной. Крепления провели сразу для двух объектов, а страницы в актах заменили после подписания. Опасный крепёж оказался принятым для фасадных лесов, а ответственность ложилась на прораба и инженера. — Теперь ясно, что остановка запоздала, — сказала она. Ночью со склада попытались вывезти контейнер. Охрана остановила грузовик: Лариса внесла партию в список опечатанного имущества. В кабине нашли накладные, где товар значился предназначенным для другого объекта. Поставщик заговорил о пересортице. Экспертиза показала: крепления рассчитаны на меньшую нагрузку. Для внутренних площадок они подходили, для фасадных лесов — нет. На комиссии выяснилось, что Аркадий подписал замену ради экономии. Разницу он собирался закрыть после сдачи этапа. Подменённые страницы должны были переложить ответственность на прораба и инженера. — Я думал, Виктор не станет разбираться, — сказал он. — Он сам просил не останавливать объект. — Просил, — ответил отец. — И расписался за дочь. Это моя ответственность. — Зачем? Виктор посмотрел на Ларису. — Я привык считать, что опыт разрешает нарушать правила аккуратно. Аркадия отстранили, материалы передали юристам. Поставщик привёз нужную партию, а бригаде после обращения сохранили большую часть оплаты за простой. Отца сняли с должности прораба, предложив остаться мастером. — Тебе теперь начальником быть, а мне подчиняться? — спросил он дома. — Я инженер контроля. — Хуже. На объекте отец подчинялся плохо: спорил из-за каждого крепления, требовал замеров, вернул Ларисе акт с тремя замечаниями красной ручкой. — Мстишь? — Контролирую контролёра. — Подпись чья будет? — Твоя. Я уже научен. Фасад закончили на девять дней позже. Перед демонтажем лесов Лариса поднялась на верхнюю площадку вместе с отцом. Он по привычке проверил каждый узел. — Эти выдержат, — сказал он. — Теперь есть расчёт. — И тридцать два года опыта. — В приложении к расчёту. Внизу рабочие складывали каски. Белую Лариса забрала себе, синюю отец повесил рядом. На внутреннем ободе белой оставалась серая полоса от чужих рук. Она не стала её оттирать. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

Он позвонил в дверь в семь утра и сказал что пришёл чинить батарею. Я открыла в халате и без очков. А через полгода он забрал мои ключи Сантехника вызвала дочка. Она живёт в другом городе, звонит каждое воскресенье и тревожится за меня больше, чем я сама. «Мам, у тебя батарея третью зиму течёт. Я уже нашла мастера. Завтра придёт», — сказала она. Виктор — шестьдесят четыре года, крупный, чуть сутулый, в очках на верёвочке. Разулся, попросил тряпку, лёг на пол и принялся что-то закручивать, а я ушла ставить чайник. Через некоторое время он заглянул ко мне: — Там ещё соединение плохое. Надо бы завтра зайти. — Заходите, — сказала я. Он заходил ещё, а на третий визит я уже машинально поставила на стол две кружки. Виктор был молчаливым. Я всю жизнь прожила с человеком, который говорил громко и много, поэтому его тишина сначала казалась непривычной, а потом стала похожа на свежий воздух. Муж умер пять лет назад после тридцати восьми лет брака. Я до сих пор не знаю, любила ли его в последние годы или просто привыкла. Наверное, это одно и то же. Однажды Виктор спросил: — Вы одна живёте? — Одна. Через неделю он принёс банку варенья. — Жена варила. Много осталось. Не выбрасывать же. Его жена умерла три года назад от рака. Он спокойно сказал об этом, но несколько секунд смотрел на банку. Я долго не решалась открыть варенье. Мы ходили друг к другу: то у него что-нибудь ломалось, то у меня. Он чинил, я кормила. Дочка заметила. — Мам, у тебя голос изменился, — сказала она по телефону. — Нормальный у меня голос. — Ты смеёшься как-то иначе. — Ну и смеюсь. Виктор смешно рассказывает. В феврале я поскользнулась у подъезда. Виктор узнал и пришёл с пакетом. В пакете были картошка, селёдка и хлеб. — Я красиво готовить не умею, — объяснил он. — Но сытно умею. Я рассмеялась. Он улыбался, будто не ожидал, что этот ужин окажется таким важным. И тогда я поняла. Не захотела понимать, но поняла. Через два дня Виктор позвонил. Я открыла дверь, а он стоял на площадке, переминаясь с ноги на ногу. — Тамара, я хотел спросить. Не обижайтесь, если что. — Спрашивайте. — Можно я буду иногда заходить? Просто так. Не по делу. Я думала: господи, шестьдесят один год, халат, гудящие ноги — и вот оно. — Можно, — ответила я. Виктор кивнул и достал мои ключи, которые я дала ему, пока болела нога, чтобы он мог войти. — Тогда верну. Негоже чужие ключи просто так держать. Он положил их на полочку. Я подумала: вот же человек. Осторожный, честный, настоящий. У самой двери он вдруг обернулся. — Тамара… Я ведь специально это соединение не докручивал. Чтобы снова прийти. Сказал тихо. Я закрыла дверь и думала: он три месяца чинил одну и ту же трубу. Именно это меня размягчило — не признание, а маленькая хитрость, в которой было столько надежды. На следующий день я постучала к нему с пирогом. Виктор открыл и молча отступил. Я вошла. Мы пили чай почти молча. Но это была другая тишина — наполненная. В ней не нужно было оправдываться и подбирать слова. В мае приехала дочка, познакомилась с Виктором и спросила: — Мам, он на тебя смотрит как… — Я знаю. — Ты счастливая? — Знаешь, я просто не одна. Вот и всё. Просто не одна. Дочка обняла меня. В августе Виктор спросил: — Может, съедемся? Не обязательно расписываться. Незачем мне идти домой, когда я здесь. Я сняла ключи с крючка и положила ему в ладонь. — Это да? — спросил он. — Это да. И ключи. Он переехал в сентябре. Принёс коробки, инструменты и ещё одну банку варенья. — Последняя, — сказал Виктор. — Тогда открываем, — ответила я. Варенье оказалось черничным. Вкусным. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

Я убирала комнату дочери пока она была в роддоме. И нашла письмо. Оно было адресовано мне. Но написано три года назад Тридцать два года я была рядом с Машей: услышала её первое слово, проводила в первый класс, пережила первую любовь. Мне казалось, между нами нет секретов и стен. Оказалось — стены были. Просто я их не замечала. Когда Маша уехала в роддом, я попросила ключи от квартиры — полить цветы, проветрить комнаты, подготовить всё к возвращению с внуком. Она отдала их без вопросов. На следующий день я приехала с тряпками и хорошим настроением. Убиралась долго. Переставила пеленальный столик, повесила новые шторы. Потом полезла на антресоль за зимними вещами и увидела конверт. Обычный белый конверт. На нём — моё имя: «Нина Андреевна». Почерк Машин. На штемпеле стояла дата — три года назад. Три года он лежал здесь, а Маша не отдавала его мне. Я села на пол и долго смотрела на своё имя. Думала, открывать или нет. Вдруг это не моё дело? Или она специально спрятала? Потом решила: если бы не хотела, выбрала бы место получше. Я вскрыла конверт. «Мама. Я не знаю, отдам ли тебе это когда-нибудь. Наверное, нет. Но написать должна, иначе лопну. Я знаю, что ты меня любишь. Сложность в другом: почему твоя любовь всегда такая громкая? Почему ты всё знаешь лучше — в какой институт поступать, за кого выходить замуж, как варить борщ и воспитывать детей, которых у меня ещё нет? Помнишь, я поступила на журфак, а ты три дня плакала, потому что хотела для меня экономический? Я пошла на журфак, но пять лет чувствовала себя виноватой. Помнишь Андрея? Ты говорила, что он мне не подходит. Я ушла не потому, что ты оказалась права. Я устала защищать его от тебя, а тебя — от него. До сих пор не знаю, любила ли я его или просто не успела понять. Я пишу не для того, чтобы сделать тебе больно. Скоро я выйду замуж, и, может быть, у меня будут дети. Я хочу стать другой мамой. Не лучшей и не правильнее тебя. Просто тише. Чтобы мои дети могли слышать себя. Я люблю тебя, правда. Просто иногда от этой любви трудно дышать». Я перечитала письмо четыре раза. Сначала не плакала. Потом слёзы пошли — тихо, будто сами знали дорогу. Потому что Маша была права: про институт, Андрея, мою громкую любовь. Я всю жизнь думала, что материнство — это знать лучше, направлять, предостерегать и вовремя вмешиваться. Не замечала только одного: рядом со мной дочь задыхалась. Я считала её упрямой, а упрямой всё это время была сама. Я сложила письмо обратно, убрала в сумку, домыла квартиру и позвонила в роддом. — Мам, всё хорошо? — сразу спросила Маша. Она услышала что-то в моём голосе. — Всё хорошо. Как ты? — Устала. Но он такой… Мам, он такой маленький. — Знаю, — ответила я. — Ты тоже была маленькой. Мы замолчали. — Ты письмо нашла? — спросила Маша. Я не сразу ответила: — Нашла. — Я три раза собиралась его выбросить, но не смогла. — Хорошо, что не выбросила. — Ты не обиделась? Я посмотрела на конверт. — Знаешь, Маш, три года назад я бы обиделась. А сейчас — нет. В двадцать девять ты была умнее меня. Она засмеялась сквозь слёзы. — Мам, приедешь завтра? — Конечно. С борщом. — Только не объясняй, как его варить. Я сама умею. Я тоже рассмеялась. — Договорились. Внука назвали Мишей. Когда я впервые взяла его на руки, Маша молча смотрела на меня. Я держала этого крошечного человека и думала: вот ради чего мне нужно было научиться быть тише. Чтобы однажды он тоже смог услышать себя. Я вернула Мишу Маше и ничего не сказала. Она удивилась. Я заметила. Но промолчала. Это был мой первый шаг. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

Про любовь… Иван Иванович выгнал жену из дома. Так и сказал, когда она к старшему сыну собралась погостить, мол, езжай, хоть отдохну от тебя. За 50 лет совместной жизни ни разу надолго не расставались, надоела, мол. Бабка Фрося как-то жалостливо посмотрела на своего старика, покрутила у виска всем известным способом и, взяв сумку с гостинцами для внуков, укатила на автобусе в райцентр. Старик закрыл за женой калитку и гоголем, по- хозяйски. прошелся по двору. Поправил вилы у сарая, прикрыл дверь в курятник. Зашел в дом. Красота. Тихо и спокойно. Наконец-то можно смотреть по телевизору то, что хочешь, а не бабкины сериалы. Иван Иванович пнул ногой любимую хозяйкину кошку, развалился в кресле. Подумав, задвинул за диван корзинку с бабкиным вязанием. Перебрав каналы, никак не мог выбрать, так и бросил пульт. Походил по дому. Скучно. Была бы бабка – поругались бы… К обеду дед нагрел себе борща. Обжигая пальцы притащил тарелку к телевизору, бабке назло. Сел, взял ложку и вспомнил, что хлеб не взял. По привычке крикнул в пустоту коридора: «Мать, хлеб захвати!» И осекся. Пришлось самому идти на кухню. Весь день до вечера маялся от тоски. Дела не шли в руку, под бабкины нравоучения все получалось гораздо быстрее и лучше. Телевизор не радовал. Новости вообще едва досмотрел. Какие уж новости, когда некому мнение свое высказать. Покрутил в руках карты и вспомнил, как они с женой по вечерам в подкидного играли. Бабка, зараза, всегда выигрывала. Потом пили чай и незлобно переругивались. Ночь в одиночестве показалась вечностью. Хоть и не было бабкиного храпа, и никто не шаркал по полу в предрассветную рань, все равно не спалось. Встал рано, угрюмый и злой. День тянулся так же уныло и длинно. К вечеру, щурясь и шепча себе под нос номер, старик набрал на сотовом телефоне номер сына, велел позвать к трубке мать. Сглотнув гордость, сурово прочеканил: «Ты это, мать, хватит гостить, домой давай возвращайся». И совсем уж не сдержавшись, дрогнувшим голосом добавил: «Плохо одному». Бабка примчалась через час. С порога отчитала мужа за грязную тарелку, мимоходом погладила кошку и достала из-под дивана свое вязание. Весь вечер старики играли в карты, переругиваясь, обсуждая семейные новости и прихлебывая час с привезенными бубликами. Дед опять проигрывал, нервно сопел и время от времени говорил старухе: «Житья от тебя нет, не отдохнешь, может, съездила б куда?» (с) Валентина Чуканова

Мне личнo пoмoгает фраза oднoгo мoнаха. Очень прoстая. Он гoвoрил: «Гoспoдь даёт нам сил рoвнo на oдин день.» Не надo пoка думать o будущем. О тoм, как завтра встанешь и чтo предпримешь. И чтo будешь чувствoвать. Надo вoт этoт день прoжить и максимальнo вылoжиться. Преoдoлеть труднoсти настoлькo, наскoлькo мoжешь. Сделать стoлькo шагoв, наскoлькo хватит сил именнo в этoт день. Пoтoму чтo на oдин день силы всегда даются. А завтра… Завтра все мoжет измениться к лучшему. И чёрные тучи начнут пoстепеннo уплывать за гoризoнт. Главнoе — день прoжить Анна Кирьянoва

Шли к электричке, по подземному переходу. А впереди шла дама. Весьма симпатичная. Симпатичная настолько, что мы не стали её обгонять, а так и плелись позади, делая вид что никуда не торопимся, и получая чисто эстетическое удовольствие. Ну, потому что солнышко, весна, и всё такое прочее, сами понимаете. А дама шла, и занималась тем, что на ходу считала мелочь на ладошке. Наверное прикидывала, хватает ли на билет. А для чего ещё человеку считать мелочь, если у него достаточно? Я ещё подумал - хорошо бы не хватило, мы б добавили. Поди плохо - купить за грошик секундочку внимания такой симпатичной особы. Ну вот, идём так, и тут у неё с ладошки падает пятак. Прямо нам под ноги. Дама, продолжая свои финансовые манипуляции, не останавливаясь идёт дальше. За пятаком нынче никто, к сожалению, не наклоняется. Кроме разве что старушек, которые ещё помнят цену копейки. Мы конечно не старушка, но пятак тут же цап, подняли, и дамочке на ходу вернули, получив в ответ слегка смущённый, но вместе с тем благосклонный кивок. К тому времени она как раз закончила свои подсчёты, и шла уже с гордо поднятой головой, неся мелочь в плотно сжатом кулачке. А вот дальше, смотрите, дальше произошло любопытное. Проходя мимо калеки, который традиционно сидит тут у нас в переходе, она наклонилась, разжала кулачок, и ссыпала всю мелочь ему в коробку. Это было несколько неожиданно, согласитесь. Чушь какая - подумал я. Для чего считать мелочь, которую ты всё равно собираешься отдать? Чтобы потом занести её в графу расходов семейного бюджета как благотворительность, или что? Разгадку мы получили наверху, в турникетном зале. Дама подошла к автомату по продаже билетов, разжала вторую ладошку, и - о, чудо! - там оказалось ровно столько монет, сколько нужно на билет. Она скормила их железному кассиру, взяла билет, прошла турникеты, и растаяла вдали как снег на горячем весеннем перроне. А я потом всю дорогу думал - какой интересный поступок. Оставить себе ровно столько, сколько нужно, чтобы всё остальное отдать. Мелочь, правда? Почему-то меня такие мелочи привлекают и трогают. © Ракетчик

Купили мы дом в деревне. Продавала его молодая пара, мол родителям дача не нужна, а бабушка умерла год назад... После смерти старушки никто в дом не наведывался, только вот продать приехали. Спрашиваем, забирать будете вещи? Они в ответ - зачем нам этот хлам, мы иконы забрали, а остальное можете выкинуть. Муж на стены посмотрел, где светлели квадратики от икон. - А фотографии что же не взяли? Со стен деревенской избы смотрели женщины, мужчины, дети... Целая династия. Раньше любили стены фотографиями украшать. Я помню к бабушке приедешь, а у нее новая фотография в рамочке появилась, моя и сестренки. - Я, - говорит бабушка, - с утра проснусь, родителям поклон, мужу поцелуй, детям улыбнусь, вам подмигну - вот и день начался. Когда бабушки не стало, то мы добавили ее фотографию на стенку и теперь, приезжая в деревню (которая стала именоваться дачей), всегда утром бабушке шлем воздушный поцелуй. И кажется, что в доме сразу пахнет пирогами и топленым молоком. И чувствуется бабушкино присутствие. Дедушку мы никогда не видели, он в войну погиб, но его фотография висит в центре, бабушка много про него рассказывала, а мы в это время на снимок смотрели и нам казалось, что дедушка с нами сидит, только было странно, что он молодой, а бабушка уже старенькая. А теперь вот ее фотография висит рядом с ним... Для меня эти выцветшие снимки настолько ценные, что если бы стоял выбор, что забрать, то я бы несомненно забрала фотографии. А тут их не просто одиноко оставили на стене и в альбомах, но и цинично записали в хлам. Но хозяин-барин. После покупки мы принялись за уборку и знаете... Рука не поднялась выкинуть вещи этой женщины, которая жила для своих детей и внуков, а они ее просто бросили... Откуда я это знаю? Она им письма писала. Сначала писала и отправляла, без ответа. А потом перестала отправлять и три аккуратные стопочки любви и нежности так и покоились в комоде. Каюсь, прочитали... И я поняла, почему она их не отправила. Побоялась, что затеряются, а тут они в сохранности, она думала что после ее смерти они все же прочитают... А в письмах целая история, про годы жизни в войну, про ее родителей, бабушек, дедушек и пра-пра - она пересказывала то, что ей поведала ее бабушка, чтобы не умерли семейные ценности, чтобы помнили. Как выкинуть такое? - Давай, отвезем ее детям? - со слезами предложила я мужу. - Такое нельзя выкидывать! - Думаешь они лучше внуков? - с сомнением протянул муж. - Ни разу, вон, не появились... - Может они старенькие, больные, мало ли... - Я им позвоню, спрошу. Через внуков узнали телефон и услышали бодрый женский голос: - Ой, да выкиньте вы все! Она нам эти письма пачками слала, мы даже не читали в последнее время! ей делать там нечего было вот она и развлекалась... Муж даже не дослушал, трубку бросил. Говорит, вот стояла бы она сейчас рядом, придушил бы! - А знаешь что? Ты же писатель, вот и переложи эти письма на рассказы! - Они потом предъявят... - Да, они, я уверен, и книжки-то такие не читают! - хмыкнул муж. - Но я ради тебя съезжу к этим, тьпу, возьму у них письменное разрешение. И он действительно съездил и оформил все нотариально. А я тем временем добралась до подполья. Знаете, в деревенских домах прямо из избы спускаешься вниз под пол и там прохладно так, вроде погреба. А там банок с соленьями, вареньями... А на каждой баночке бумажка приклеена с выцветшей надписью: "Ванятке его любимые грузди" - Ванятка умер десять лет назад, так и не пригодилась баночка; "Сонечке лисички"; "Соленые огурцы для Анатолия"; "Малина лесная для Сашеньки"... P.S. Всего у Анны Лукьяновны было 6 детей. Все они умерли раньше нее (в основном несчастные случаи), кроме последней, поздней дочки, которая записала все в хлам... А мама ждала, что дети приедут с внуками, заботливо катала банки, с любовью подписывала... Последние банки с грибами датированы прошлым годом, ей на тот момент было 93 года. 93 года!!! А она в лес ходила, чтобы внучкам грибов, ягод насобирать! А они... Автор: Алиса Атрейдас

Мы разводились с женой, стали делить нажитое. И тут незадача. -Забирай этого! - сказала жена. -Вы с ним — два сапога пара! Так в нашем доме появился красавец какаду с кошачьим именем Маркиз, который был тут же переименован моей мамой в Кешу. Этот попугай достался мне от первой жены при разделе совместно нажитого имущества, хоть таковым и не являлся, поскольку жил в её доме задолго до меня. Всем Кеша был хорош, и только один недостаток не давал нам покоя: Кеша не говорил. Все наши усилия выдавить из попугая хоть слово терпели фиаско. Кеша молчал, как партизан на допросе. И только дед не одобрял этих наших попыток. — Отвали от попугая! — ворчал он. — Вам что, поговорить больше не с кем? Наверное, на этой почве они с дедом и сошлись. Деда попугай устраивал, как внимательный и молчаливый собеседник, а попугай любил, наклонив голову, слушать деда, когда тот что-то мастерил или садился вечером за стопочку. В конце концов мы решили показать Кешу соседке, которая держала двух болтливых волнистых попугайчиков и слыла специалистом по обучению пернатых русскому языку. Стоит ли говорить, что Кеша произвёл на соседку неизгладимое впечатление. Она была от него в полнейшем восторге! Долго ходила вокруг него кругами, всплёскивала руками, что-то приговаривая, а потом решила зачем-то погладить. Она протянула руку и коснулась пальцем головы мирно дремавшего попугая. Потревоженный Кеша открыл один глаз, недовольно покосился на незнакомую даму и вдруг ясно и чётко произнёс: — Отвали от попугая! Соседка потеряла сознание, а Кешу с этого момента прорвало. Получилось, как в том анекдоте про немого мальчика, который однажды за обедом вдруг сказал: «Суп пересолёный!», — а на вопрос: «Что ж ты молчал десять лет?!» — ответил: «До этого всё было нормально!» Вот так и Кеша. Молчал-молчал и вдруг заговорил. Беда заключалась в том, что заговорил он голосом, интонациями, а самое главное, словарным запасом деда. Дед, весьма крепкий ещё старик, был на войне шофёром, вернулся без одной ноги и всю жизнь проработал плотником. За словом в карман никогда не лез и словарный запас имел весьма характерный для человека такого склада ума и образа жизни. Почему попугай выбрал именно деда объектом для подражания, остаётся загадкой, однако факт остаётся фактом — матерился Кеша именно как плотник, виртуозно и заливисто. Соседку это шокировало, однако не вывело окончательно из себя. Она решила взять над Кешей шефство. Обучить его хорошим манерам и правильному русскому языку. По собственной инициативе она чуть ли не каждый день приходила и проводила с ним занятия по какой-то специально освоенной импортной методике. Деда это изрядно злило, однако он старался держать себя в руках. Только после ухода соседки что-то недовольно бубнил себе под нос. Впрочем, несложно догадаться, что именно. В конце концов, видя что все её усилия не дают никакого хоть мало-мальского результата, соседка, на радость деда, свои занятия бросила. А где-нибудь пару месяцев спустя, когда мы всей семьёй вечером пили чай, она заглянула на огонёк, справиться о Кешином здоровье. Кеша, сидевший с нами на кухне, увидев соседку, встрепенулся и вдруг произнёс: — Берегите попугая! Кеша — птичка дорогая! Это была фраза, которой соседка безуспешно пыталась научить Кешу в течение несколько месяцев. И даже то, что попугай сказал эту фразу интонациями деда, не могло омрачить радости педагога. Кажется, у неё даже слеза выступила от умиления. А попугай покосился на вспыхнувшую от своего успеха соседку и добавил тем же голосом деда: — Лучше бы кота говорить научила, дура шизанутая… Автор: Геннадий Пименов