Муж каждый день подсыпал ей снотворное. Она притворилась спящей, чтобы узнать зачем...
Тамара проснулась с тяжёлой головной болью.
В последнее время пробуждения давались ей всё труднее. Но больше всего пугало другое: периодически она засыпала прямо на диване в гостиной, совершенно не помня ни самого момента засыпания, ни того, что делала накануне.
Анатолий уже стоял перед зеркалом в костюме, поправлял галстук.
— Не стал будить тебя вчера, — сказал он мягко. — Ты так крепко спала, я побоялся прервать — вдруг опять полвечера промучилась бы с бессонницей.
— Теперь я переживаю не из-за бессонницы, а из-за этих внезапных «отключений», — ответила Тамара с горькой усмешкой. — Разве это нормально?
— Сходи к врачу, — сказал он, не оборачиваясь. — Может, переутомление.
Он ушёл на работу. Тамара осталась одна на кухне с чашкой остывающего чая.
И вдруг заметила то, на что раньше не обращала внимания: лёгкий горьковатый привкус на дне чашки. Не сахар, не заварка — что-то другое, едва уловимое.
Она замерла.
Третий день подряд этот привкус. Третий день подряд она «крепко спала», не помня вечера.
Совпадение могло быть случайным. Один раз. Может, два. Но не три.
Тамара сидела, держа чашку, и думала. Перебирала последние недели. Вечерний чай — Анатолий всегда сам его готовил, «чтобы ты отдыхала, дорогая». Она пила и через сорок минут начинала клевать носом на диване. Просыпалась утром в спальне, не помня, как туда попала.
Она достала телефон, написала подруге Светлане, которая работала фармацевтом.
«Света, привет. Можно спросить про лекарства? Есть снотворное без вкуса и запаха, которое можно подмешать в чай?»
Ответ пришёл через несколько минут: «Есть. Многие. Зачем спрашиваешь?»
Тамара не ответила сразу.
Вечером, когда Анатолий, как обычно, поставил перед ней чашку чая, она взяла её, поднесла к губам — и не отпила. Незаметно вылила половину в цветочный горшок рядом с диваном, когда муж отвернулся к телевизору.
Она легла на диван, как обычно, прикрыла глаза. Дыхание сделала ровным, медленным — она помнила, как это получалось у дочери в детстве, когда та притворялась спящей перед школой.
Минут через двадцать она услышала, как Анатолий встал. Подошёл, наклонился над ней.
— Том? — тихо позвал он.
Она не ответила, не пошевелилась.
Он постоял ещё немного, потом отошёл. Тамара, не открывая глаз полностью, через щёлку ресниц наблюдала.
Анатолий прошёл в свой кабинет. Дверь оставил приоткрытой — обычно он закрывал её плотно.
Тамара выждала ещё пять минут. Потом тихо, бесшумно поднялась с дивана и подошла к щели в двери кабинета.
