Публикация от 10 ноября 2026

Баба Аня выпила простокваши, помолилась и собралась спать. Колени сегодня болели сильнее, чем обычно. Растирка на спирту не помогала, а мазь закончилась. Эх, дожилась. Глаза плохо видят, спину скрутило, колени болят. И когда уже Бог приберёт её к себе… Там муж Ваня, сын Стёпа, родители, а она одна тут кукует, грустно и одиноко совсем. Никакой радости в жизни. Старый пёс в будке и кот Васька, вся её семья… Вдруг услышала скрип двери. Опять забыла запереть на ночь. Раздались глухие шаги. — Гони деньги, бабка! — громко крикнул кто-то. В комнату зашёл мужчина, лицо было плохо видно. — Милок, да не кричи так, я не глухая. Пока что. Деньги, говоришь? Да от пенсии что-то осталось в гаманке, посмотри вон там в шкафу, на верхней полке. Мужчина стоял как истукан. Молча. — Ну чего встал, бери деньги, раз пришёл. Видать, совсем плохо тебе, окаянный. Знать, нужнее тебе деньги. А мне много не надо, хлеб есть, крупа, протяну как-нибудь… Может ты голодный? Вечерять будешь? У меня помидорки розовые есть, вкусные, соседка угостила. Сала бы отрезала, да нет его. Не ем, давление скачет. Мужчина взял кошелёк, открыл. Затем положил обратно, ничего не взяв. — Бабка, ты это… Не буду я деньги брать. А пожрать не откажусь… — Как тебя звать, хоть? Давай погутарим, коль зашёл. Ко мне вообще редко кто заглядывает, соседка Клава только и почтальон. Скучно мне и грустно. Совсем плохо у тебя всё, сынок? — Плохо, ба… С зоны откинулся недавно. Жить негде, родителей нет, бывшая жена в городе счастливо живёт, не нужен я ей и дочке. Виктором меня зовут… Баба Аня встала с кровати и направилась к холодильнику. Достала помидоры, кусочек сыра. Нарезала хлеб, налила простокваши. — Бери, Витенька, угощайся, всё свежее. Дитю не нужен, говоришь. Ну так наверное чудил раньше, обида на тебя сильная. За что сидел хоть? — За драку. Пьяный был, ну и натворил дел… Жена сразу бросила, замуж вышла. Ни разу не приехала даже проведать… Дом наш продала, на неё записан был, я бомж теперь. Вот дожился, бабок грабить пошёл… Виктор закрыл лицо руками и заплакал. — Поплачь, милый, легче станет. Мой сын Стёпа как помер, так я рыдала долго очень. Потом сниться начал, говорит, мать, залила ты меня слезами, прекрати, сыро мне тут. И я перестала. Что толку рыдать уже. Одна надежда, что скоро увижу моих родненьких, но Бог пока не управил меня забрать. Вот и живу, как придётся. Жду своего часа. Ничего мне не надо, забор кривой, деревья разрослись в саду, огород в бурьянах, а мне и дела нет. Для кого стараться? А звать меня Анной, если что. Баба Аня. Виктор вытер лицо рукавом, сел за стол и принялся жадно есть помидоры, присаливал и кусал, запивая простоквашей. — А ежели хочешь, оставайся ночевать у меня. Койка есть свободная. Чувствую, что неплохой ты человек, да душа раненая. Прибиться тебе надо на одном месте, работу найти. Знаешь, работа исцелит. Смысл появится, пользу приносить людям нужно. А зла не твори, милый, отвечать придётся за всё потом… — Спасибо вам, баб Ань. У меня бабушку, кстати, Аней звали. Добрая была, пироги вкусные пекла, с рыбой. И на Пасху куличи. — Да и я пекла раньше. А сейчас только воспоминания и остались. Жили хоть и трудно, но счастливо. Дед мой хорошим человеком был, добрым… И Стёпа такой же. Хроменький он был, с детства, но никогда никого в жизни не обидел. И умер, спасая девочку. На неё грузовик мчался, он увидел, откинул её в сторону, а сам… — Стойте, а он случайно лет тридцать пять назад не был в совхозе Восточный, тут недалеко? — Был, как же. Тётка там его жила, на каникулы ездил. — Так он меня спас, получается. Я плавать плохо умел, залез в речку, а назад никак. Начал захлёбываться, а пацан какой-то с берега кинулся и вытянул меня на берег. Помню, что Степаном звали и хромой на одну ногу был. — Что я и говорю, добрая душа у Стёпушки была… Жаль, что рано ушёл так, ни семьи, ни деток не оставил… Короткую жизнь прожил, но достойную.