B 1956 году, когда мне было семь лет, мы жили в деревне Соколовка Хабаровского края. Нас, детей, у родителей было трое. Одежду донашивали друг за другом, с обувью и подавно было трудно, поэтому мы с ранней весны и до глубокой осени бегали босиком.
Однажды осенью я сильно простыла, и по всему телу пошли чирьи. Родители лечили своими силами - врача в деревне не было. Мама сказала отцу, что надо меня показать бабке Авдотье, что жила на краю деревни. Отец категорически возражал. Бабка слыла знахаркой, а отец был партийным и, обратившись к ней, мог лишиться партбилета, а это дело по тем временам было очень серьезное. Но мне становилось всё хуже, и мать его всё-таки уговорила.
Ночью родители завернули меня в одеяло и понесли к бабке Авдотье. Её маленький, по окна вросший в землю домик стоял на отшибе. Нам, детям, не разрешалось даже близко к нему подходить - взрослые говорили, что там живёт ведьма. Но сами они ходили к бабке Авдотье. Она могла принять роды, - лечила людей и скотину и в семейных делах помогала. Как её фамилия и сколько ей лет, никто не знал.
Отец тихо постучал. Дверь сразу же открылась. На пороге стояла маленькая старушка в платочке. Мы вошли, закрыв за собой дверь. Бабушка велела раздеть меня. Увидев моё тело, она что-то тихо сказала отцу. Отец заплакал. Как он сказал спустя много лет, Авдотья заявила, что я, скорее всего, не жилец, но она постарается помочь, а маме сказала, чтобы пришла за мной через три дня. Я поняла, что нужно остаться здесь, и заплакала, очень уж боялась ведьмы. Бабушка погладила меня по голове и сказала:
- Не бойся, девонька, я тебя не обижу.
Когда родители ушли, она положила меня на широкую скамейку вниз лицом, так как вся спина и ноги были покрыты гнойниками, сверху накрыла грубой тканью и стала прикладывать что-то теплое и пахнущее цветами.
Я провалилась в сон. Сколько спала - не знаю. Только я открыла глаза, как ко мне подошла бабушка и улыбнулась, затем сильными руками перевернула меня на спину. Положила такую же грубую ткань на лицо, потом она стала что-то жечь, при этом постоянно читая молитвы. Вскоре за мной пришла мама. Она передала старушке узелок, в котором лежали куриные яйца. Я поняла, что это плата за моё лечение. Мама плакала и всё благодарила Авдотью.
Это сейчас, с возрастом, я понимаю, какая великая это была знахарка. А тогда было такое время, что за само обращение к ней можно было серьёзно пострадать.
