У меня тоже в жизни была встреча с паранормальным, и теперь я решил написать об этом.
Летом 1979 года я на даче познакомился с Лёней, которому, как и мне, было тогда 14 лет. Он увлекался судомоделизмом и фотографией, и как раз недавно родители подарили ему очень дорогой фотоаппарат «ФЭД». В те времена печатать снимки приходилось самим, и мы решили организовать на чердаке моего дома фотолабораторию. Законопатили все щели, поставили стол для кювет, фотоувеличитель, провели электричество и решили проявить первую плёнку. Снимали мы, в основном, дачную жизнь, окрестности посёлка, друг друга - короче, всё, что нас окружало.
Поскольку Лёня был опытным фотохимиком, проблем с проявкой и печатью не возникло. Все снимки получились хорошими, кроме одного - на котором был запечатлён дом моих соседей. Над ним как будто висело какое-то тёмное «облако». Моего приятеля эта аномалия опечалила - он решил, что новый фотоаппарат имеет дефект объектива. Но решил не спешить в гарантийную мастерскую, а посмотреть, будет ли брак на другой плёнке.
В ходе следующей «фотосессии» мы запечатлели и тот самый «дом с облаком», а также его хозяйку - Алевтину Яковлевну, пообещав подарить ей снимки. Однако при проявке кадров с ней и с её домом на бумаге снова проступили тёмные «облака», как будто что-то засветило пленку. Теперь нам стало ясно, что дело не в камере, а в объектах съёмки. И тогда Лёня сказал, что хочет с разных ракурсов заснять участок моей соседки на отдельную плёнку. Так он и сделал, и напечатал 32 кадра, на каждом из которых имелось «облако».
В то время мистика была не в почете, но иначе как «потусторонними» силами объяснить всё это не получалось. Лёня был очень умный мальчик, и ему первому в голову пришла идея о том, что камера видит что-то такое, чего не видит глаз человека, и это что-то должно влиять на жизнь людей. Он попросил меня вспомнить всё, что я знаю об Алевтине Яковлевне. Я стал рассказывать о ней, и только тут до меня дошли некоторые странности.
Ей было лет 75-80, но вела она себя как молодая и энергичная, а вот её муж и дети, насколько мне было известно, всё время болели. Приезжали они редко, и смотреть на них было тяжело. Дочь её как будто из концлагеря только вышла - кожа да кости. Не сравнить с цветущей Алевтиной.
После моего повествования Лёня сказал, что ему «всё ясно», но отказался озвучить свои выводы. Он запретил мне рассказывать кому-нибудь об этих снимках, и в тот же день мы сожгли их и плёнку в костре. Сейчас-то я понимаю, о чём Лёня догадался, да и вы тоже, наверное, поняли, но тогда, в атмосфере атеизма и поклонения науке, мне такое и в голову не могло прийти.
На следующий год я узнал, что Лёня с родителями уехал в Израиль, и больше мы с ним не встречались. Алевтина Яковлевна прожила ещё 15 лет, в течение которых похоронила мужа, дочь, сына и двоих внуков, говорят, умерла она вполне здоровой во сне - просто сердце остановилось.
