Много лет назад я жила в деревне, дом мой стоял на отшибе. Тот августовский день близился к вечеру. Мне потребовались банки для консервирования, и я пошла на поветь. В наших северных деревнях дома кроются одной крышей с двором. Пространство над двором называется поветью и служит для хранения сена. На повети есть горница, где можно жить летом, но чаще она используется как кладовка. На повети было полутемно. Прошла я несколько шагов по направлению к горнице и вздрогнула: впереди меня на расстоянии вытянутой руки прозвучало: «Я иду!» - но не живым человеческим голосом и не голосом, как он слышится через радио или магнитофон, он звучал иначе - четко, явственно и в то же время без человеческих интонаций. Это был звук, а не слуховая галлюцинация: я уловила слабое эхо, отразившееся от стен. Мне стало жутко. Вышла, включила свет. Ни на повети, ни в доме, ни возле дома не было ни души. Никаким здравым смыслом невозможно объяснить, как и из чего родился этот звук. Часы показывали без четверти пять вечера.
Прошло часа два. Неожиданно дверь открылась, и в дом вошел мой друг. Жил он в 200 километрах от деревни, в городе, иногда приезжал на выходные дни. Приезжал редко, так как добираться до нас сложно. Его появление было неожиданностью, так как день был рабочий. Еще не отошедшая от своего страха, я рассказала ему о странном голосе. Он спросил: «Сколько было времени в эту минуту?» Я сказала. Он удивился и рассказал: сойдя с рейсового автобуса, вышел на проселочную дорогу, посмотрел на часы (было без 15 минут пять), улыбнулся сам себе, махнул рукой в направлении дороги и сказал: «Я иду!» Слышать его никто не мог. Кругом были поля, и ни единой живой души рядом. До сих пор не могу понять: как я смогла услышать его за 10 километров? И почему прозвучал не его голос? Его голос я бы узнала.
Голос, похожий на этот, странный, я уже слышала однажды. Мне было тогда 19 лет, я начинала работать агрономом в селе Ильинское. Посреди села стояла старинная церковь из двух зданий: летнего и зимнего. Одна церковь была действующей. Вторая использовалась под зерносклад. Взяла я у кладовщика ключи и пошла в церковь-склад отбирать семена на анализ. Между засеками и каменной стеной - пустое пространство около метра шириной. Прошла по нему, забралась в засек, пошла по зерну, протыкая щупом ворох... Голос раздался из-за засека, как бы с полу, оттуда, где я только что шла. Голос был резкий и громкий, эхо тотчас заметалось в пустом храме, и я не смогла разобрать сказанного. Интуитивно почувствовала, будто прозвучало: «Что ты здесь делаешь?!» И словно бы осуждающе за то, что церковь используется не по назначению. В церкви, кроме меня, никого не было, да и быть не могло. Голос был не человеческий, не живой. Я выбежала из церкви, дрожащими руками заперла замок. Впоследствии панический страх овладевал мной всякий раз, когда надо было идти в церковь-склад.
