Когда-то давно, ещё в начале 80-х, была в городе Комсомольске-на-Амуре традиция воскресных выездов на природу. Формировали поезд, и за небольшие деньги он отвозил в тайгу, в такие места, куда на машинах не добраться. Да и машин-то тогда было всего ничего.
И я ездил в такие поездки с будущей супругой золотой осенью. В основном, осенью и устраивались такие лёгкие прогулки, когда уже не было гнуса, и тайга раскрашивалась, казалось, во все цвета радуги. Воздух звенел, как струны арфы от малейшего ветерка. Крики детей, радостный смех и тишина сплетались в какую-то тугую косу с запахами прели, опавших листьев и солнца.
А как счастливо было целоваться, зайдя за ствол таёжного исполина, от посторонних взглядов и постоянно меняя дислокацию из-за бродящих повсюду любопытных пассажиров этого осеннего поезда счастья.
В тот раз народу было много, поэтому мы уходили всё дальше и дальше, собирая по пути букет из разноцветных листьев и редкие грибы.
Через какое-то время появилось стойкое впечатление, что за нами кто-то наблюдает. То, когда мы неожиданно остановимся, листья продолжали шуршать под чьими-то ногами, то шаги переходили на бег, то ощущение, будто кто-то смотрит в спину. Все это начинало раздражать.
Мы договорились с моей девушкой, и я, оставив её собирать листья, пошёл вперёд, представляя себя хитрым тигром из рассказов про Дерсу Узала.
По большой дуге я вернулся на нашу тропинку позади шпиона, который шёл за нами. Это был мальчишка лет 13-14, одетый в какой-то полуформенный костюм, с вихрастыми спутанными волосами и качественным фингалом под левым глазом.
– Стой, стрелять буду, – прошептал я ему на ухо, кладя руку на плечо. – Чего ты за нами следишь? С какой целью? Кто тебя нанял? Ты работаешь на ЦРУ? – сыпал я, вдохновлённый смехом подруги.
– Не бейте меня, – неожиданно заплакал пацан. – Я заблудился, думал, если за вами пойду, то выйду к поезду.
– Ну вот, довёл человека до слёз своими плоскими шутками, – укорила меня девушка. – Ты, наверно, голодный, парень, давно ел?
– Давно, – ответил паренёк, утирая сопли.
Мы раскрыли сумку и достали свои припасы. Парень рассказывал, не сводя глаз с еды, что он из детдома, что они приехали на природу с воспитательницей и что она ударила его за то, что он отвлекал всех и не слушался. Поэтому он и убежал в лес.
Подросток отказался есть с нами.
– Можно я возьму немножко и пойду к своим, вы мне только скажите куда.
Мы завернули еду в бумагу, дали дополнительно две булочки и показали куда идти. Да и блудить уже было сложно, со стороны поезда голоса становились громкими, и к арфе осени присоединилась гармошка горожан.
Мы погуляли ещё немного и пошли к поезду.
Когда подошли, обнаружили чуть заметную суету. Два милиционера заносили в бригадирский вагон что-то тяжёлое, завёрнутое в вагонное одеяло.
Через какое-то время раздался гудок, и вскоре мы уставшие, но счастливые, были дома.
Затем вступила в права нелюбимая часть осени со слякотью, грязью и заморозками, и мы стали ходить в гости к друзьям. Вот в один из таких визитов и узнали мы продолжение истории о маленьком беглеце.
У нас в друзьях была пара, работавшая на вокзале, мало того, они жили в одной из построек, принадлежащих железной дороге, недалеко от вокзала.
За прочей болтовней они рассказали «очень странную историю». Не так давно поездом привезли труп мальчика-детдомовца, который потерялся тремя неделями ранее.
Неделю милиция и солдаты прочесывали район остановки поезда, но никого не нашли. А в тот раз на труп наткнулась семья, так же, как и мы, приехавшая на прогулку.
Но «странность» заключалась в том, что рядом с начавшим уже разлагаться трупом обнаружили сверток с парой вареных яиц, бутербродом с колбасой и две свежие булочки.
