За гранью
MAX ·
С тех пор как мы поженились, мой муж всегда запрещал мне ездить в дом его родителей в деревне. Из любопытства, когда муж был в командировке вне города, я тайком поехала туда. Едва открыв дверь, у меня волосы дыбом стали — я не могла поверить тому, что увидела.
Восемь лет после свадьбы Андрей запрещал мне ездить в деревню к его матери. Каждый раз он находил одну и ту же отговорку — в доме Антонины Петровны идёт капитальный ремонт. Сначала я верила. Гордилась, что у меня такой заботливый сын. Но годы шли, а ремонт всё не заканчивался.
Стоило Марине упомянуть Антонину Петровну или деревенский дом, как Андрей становился закрытым и настороженным. Словно кто-то разом выключил свет в его глазах. Поначалу свекровь отвечала на звонки. Голос звучал слабым, но ласковым:
— Спроси у Андрюши, дочка. Я делаю, как он скажет.
Но последние два года номер перестал отвечать.
— Телефон у неё сломался. Сама знаешь, она пожилая, ей трудно освоить новый. К тому же в деревне почти нет связи, — объяснял Андрей.
Звучало логично. Но что-то в животе у Марины сжималось каждый раз, когда она это слышала. Как будто чувствуешь запах дыма, но не видишь огня.
Подозрение взорвалось за три месяца до визита адвоката. Андрей вернулся из очередной командировки, которая включала заезд в Светлое. Приехал поздно ночью, измотанный. Марина подошла помочь ему снять обувь. Взяв в руки его кожаные туфли, она похолодела. Они были покрыты не пылью, а красной грязью. Влажной и густой, будто он прошёл через размокшее поле после сильного дождя.
— Андрей, где ты так в грязи испачкался? — спросила она мягко.
Он замер. Усталость на его лице сменилась напряжением.
— А, это на стройке у знакомого, рядом с маминым домом, по работе, — ответил он слишком быстро.
— Но сейчас же засуха! Откуда такая свежая грязь?
Впервые за восемь лет он закричал на неё.
— Какая же ты недоверчивая! Прихожу разбитый, после целого дня работы, а ты меня допрашиваешь из-за каких-то туфель? Я тебе когда-нибудь врал? Я езжу в деревню только ради матери. Думаешь, мне нравится мотаться туда-сюда? Тебе бы больше ценить мои усилия!
Голос был жёстким, режущим. Марина почувствовала, как глаза наполняются слезами. Никогда он так с ней не разговаривал.
— Прости, я не хотела.
— Оставь, — оборвал он, входя в ванную и захлопывая дверь.
Той ночью Марина спала, отвернувшись от него. Плакала тихо. Не столько из-за крика, сколько из-за привкуса лжи в ответе Андрея. Он что-то скрывал, что-то большое, связанное с деревней, с Антониной Петровной и с этим вечным ремонтом, который возвёл невидимую стену между ней и семьёй мужа.
После истории с туфлями Андрей стал особенно внимательным. Купил ей новое платье, повёл в дорогой ресторан, осыпал комплиментами. Марина принимала всё с бледной улыбкой. Она знала — это его способ заглаживать подарками трещину, которую он сам же и открыл.
В субботу утром у дома остановился чёрный блестящий седан. Из него вышел хорошо одетый мужчина в сером костюме с кожаным портфелем.
— Вы Андрей Николаевич Соловьев? Я приехал по важному делу, связанному с… — он сделал паузу, покосившись на Марину. — С Антониной Петровной…
Он сообщил, что Антонина Петровна умерла больше месяца назад. Андрей рыдал, а я чувствовала только ледяной ком в груди. Он снова солгал. И эта ложь была огромной.
Когда через несколько дней муж объявил, что срочно уезжает в командировку на неделю, я поняла — это мой шанс. Как только его машина скрылась за поворотом, я взяла ключи от деревенского дома и отправилась в Светлое.
Подъехав к дому, я толкнула калитку и поднялась на крыльцо. Руки дрожали, когда я вставляла ключ в замок. Дверь поддалась неожиданно легко.
Едва открыв дверь, у меня волосы дыбом стали — я не могла поверить тому, что увидела.
