За гранью

Пока муж отправился отдыхать на море, беременную Лику он оставил в деревне у своей матери — работать в огороде. А когда вернулся… Участок был аккуратно перекопан, дом приведён в идеальный порядок, но самой Лики нигде не оказалось. Он бросил чемодан у входа, ещё не остыв после поездки, и громко спросил: — Мам, где она? Свекровь равнодушно пожала плечами: — Уехала. Ничего не объяснила. Только записку оставила…

За пятнадцать минут до того, как я должна была идти к алтарю, я обнаружила своих родителей, сидящих за огромной мраморной колонной на двух дешевых складных стульях. Тем временем богатые родственники моего жениха занимали весь первый ряд, гордо улыбаясь под сверкающими люстрами на свадьбе, за которую они не заплатили ни цента.

В первую брачную ночь я решила подшутить над мужем и спряталась под кроватью, чтобы сделать ему сюрприз: но когда открылась дверь, в комнату вошел не мой муж, а чужой человек Он достал телефон и позвонил по телефону кому-то. Я была в ужасе, подслушав его разговор и поняв, кто он на самом деле. В первую брачную ночь я решила подшутить над мужем и спряталась под кроватью. Мне казалось, что это будет смешно и мило, та самая глупая история, которую мы будем вспоминать через годы. Я хотела удивить Алекса и начать нашу общую жизнь с улыбки. Под кроватью было тесно и внимательно. Пыль щекотала нос, и я закрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя чиханьем. Я лежала на холодном паркете, а мое дорогое белое свадебное платье было помято и прижато к полу. Кружева цеплялась за ковер, фатин путался под ногами, но я терпела. Все должно получиться идеально. Я снова и снова прокручивала эту сцену в голове. Алекс войдет в номер, уставший, но счастливый. Снимет пиджак, ослабит галстук, тихо позовет меня по имени. В этот момент я выйду из-под кровати, запутаюсь в платье, и мы будем смеяться, падая на кровать. Дверь в номер открылась с тяжелым скрипом. Я напряглась и прикусила губу, чтобы не засмеяться рано. Сердце билось быстро, тело было готово в любой момент выскочить наружу. Но шаги были другими. Это не были спокойные шаги Алекса. Я услышала резкий, уверенный звук каблуков, будто кто-то шел умышленно громко. В узкую щель между покрывалом и полом я увидела мужские ботинки. Чужие ботинки. Матрас скрипнул, когда незнакомец сел прямо на краю кровати. В комнате стало тихо, а потом мужчина достал телефон. Экран засветился, и он позвонил по телефону кому-то. Я застыла от того, что услышала дальше ...

Районные начальники поставили старика на колени прямо у его калитки — и смеялись, пока он не сказал только одну фразу: «Моя дочь уже едет». Через несколько минут в деревне стало так тихо, будто даже собаки перестали лаять.

«Пять лет я просыпалась от боли в животе, но муж запрещал идти к врачам: "Это гастрит, не выдумывай!" "Оно шевелится внутри меня!" — кричала я. А когда соседка вызвала скорую, хирург схватился за голову: "Как вы вообще ещё живы?!" То, что он извлёк... В последние месяцы она кричала ему, что внутри что-то шевелится, толкается, живёт своей жизнью, но Дмитрий лишь раздражённо качал головой и совал ей таблетки. Боль накатила в половине четвёртого утра — как всегда резко, словно кто-то вонзил раскалённый нож под рёбра и начал медленно проворачивать. Анна застонала, вцепившись в простыню так, что костяшки пальцев побелели. Дыхание сбилось, перед глазами поплыли красные круги. Дмитрий недовольно заворочался рядом, включил прикроватную лампу и достал упаковку обезболивающих. — Опять гастрит разыгрался, — холодно произнес он, даже не взглянув на жену. — Выпей две таблетки и не устраивай истерик. Анна попыталась сказать, что это не желудок, что боль совсем другая, но из горла вырвался лишь хрип. Она чувствовала, как внутри что-то движется — медленно, отвратительно, словно живое существо переворачивается с боку на бок. — Дима, пожалуйста... — прошептала она сквозь слёзы. — Это не гастрит. Там внутри оно шевелится, толкается, будто живёт своей жизнью. Дмитрий резко обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на злость. Он встал с кровати, накинул халат и бросил через плечо: — Прими таблетки и спи. И даже не думай никуда звонить. Утром Дмитрий ушёл на смену, а Анна осталась одна. Живот раздулся так, словно она была на седьмом месяце беременности. С трудом добравшись до зеркала, она приподняла ночную рубашку и застыла от ужаса. Под кожей что-то медленно двигалось. В дверь постучали — соседка Галина принесла пирожки, но, услышав стоны Анны, сразу вызвала скорую. Через двадцать минут во дворе завыла сирена. Хирург, приехавший на вызов, пальпировал живот Анны, и его лицо постепенно побледнело. Он схватился за голову: — Как вы вообще ещё живы?! В операционной Волков вскрыл брюшную полость Анны... и замер. То, что он извлёк...

Беременная жена написала смс мужу — а прочитал его гендиректор, который приехал и выбил запертую дверь в её квартиру. Марина проснулась от того, что собственный живот, казалось, весил тонну. Три часа ночи. В тишине квартиры было слышно только сиплое дыхание мужа и тиканье старых часов в коридоре. Она попыталась перевернуться на другой бок, но старый диван предательски скрипнул. Андрей, спавший у стены, дернулся и недовольно заворчал: — Марин, ну сколько можно возиться? Мне вставать через четыре часа. Имей совесть.