Публикация от 31 мая 2026

Как Анька ездила в Париж. У всех, кто в Риге жил, обязательно сыщется пара мореходных собутыльников в анамнезе. У Аньки нашёлся целый капитан сухогруза. Он сказал: - За два жыстоких поцелуя довезу до Дании. Дальше автобус бегает. Тут с Анькой случился приступ воображения. Ей привиделось, как большой корабль входит в порт, а на палубе, в чём-то белом и летящем, стоит она. В кружевной шляпе с полями самых восхитительных размеров. И всё. Ей стало неважно кого плыть и куда целовать. Ей захотелось моря. Сухогруз оказался антикварной калошей, сыном порочной страсти самовара и стиральной машины. Он не тонул оттого лишь, что море не хотело принять в себя такое уродство. Океан активно отторгал эту гадость. Энергию отторжения сей внук таза и кочерги преобразовывал в поступательное движение. Непостижимым образом, вопреки законам богонравия, Франкенштей плыл. Копенгаген забоялся их впускать. Целую неделю они скакали в волнах у Доггер-Банки. Официально если, пережидали шторм. На самом же деле, датчане надеялись, что монстр утонет и у датских грузчиков не будет культурного шока. Анька всю неделю пробовала топиться и никак не могла запомнить, что зад не пролазит в иллюминатор. В день седьмой уже и пролез бы, но Анька глянула в зеркало и передумала. Её суицидальная решимость сменилась решимостью блистать вопреки убогому антуражу. Первый раз в жизни она весила пятьдесят кг. на сто семьдесят см., у неё была шляпа и на траверзе ГамлЕт. И Анька надела кружева, и вышла на палубу. И сразу кончился шторм, и датчане, увидав её в бинокль, устыдились своих страхов. Это было очень красиво. Её зелёное лицо приятно оттеняла белая шляпа, и вся она, подобная ангелу, как бы напоминала местным биндюжникам, что даже в самой промасленной и неприглядной железяке водится живая душа. Это я вот к чему: Незабудкина! Хоть я небритый сантехник, а ты целый редактор новостей, вечер нашей факинг годовщины ты могла бы провести дома, а не со своими факинг-подругами. P.s. Прости меня, Господи. Слава Сэ Художник Анжела Джерих