Юморной фейерверк
MAX ·
— Ну где она там? — донёсся голос Дениса. — Глеб, ты говорил, у тебя жена — мировая женщина. А она у тебя, кажется, сломалась. По гарантии сдать не пробовал?
Снова хохот. Громкий, хрустящий, как пакет с чипсами. Я выключила воду. Тишина не наступила. В ушах всё ещё звенел лязг арматуры.
Я вышла из ванны. Глеб уже стоял в дверях, нетерпеливо постукивая пальцами по косяку.
— Ну? Давай, Жан. Мы ждём.
Я пошла на кухню. Не потому, что хотела. Просто по инерции. Как вагонетка, которую толкнули, и она катится, пока не врежется в тупик.
На столе стояла открытая бутылка, три стопки и тарелка с останками воблы. Чешуя блестела под лампой, как маленькие монетки. Павел и Денис сидели, развалившись на моих новых стульях с велюровой обивкой. Павел вертел в руках ту самую подставку «Best Boss».
— Глеб, глянь, а Жанна-то у нас — Босс! — Павел подмигнул мне. — Лучший босс в Магнитогорске. Ну что, босс, командуй парадом. Где пельмени? Где огурчики? Мы ж с голодного края приехали.
Я подошла к холодильнику. Каждый шаг отзывался в пояснице резким уколом. Глеб сел на своё место и демонстративно посмотрел на часы.
— Жан, двадцать минут восьмого. Мы к восьми закончим, Пашке ещё жену из аэропорта забирать.
Я открыла морозилку. Пакет с пельменями заиндевел. Я вытащила его, и он показался мне неподъёмным. Пальцы не слушались. Я положила пакет на столешницу. Взяла нож, чтобы вскрыть упаковку.
Рука дрогнула. Нож соскользнул с пластика и с глухим стуком упал на пол, пролетев в паре сантиметров от ноги Павла.
— Воу! Босс бушует! — Павел отпрянул, картинно вскинув руки. — Глеб, у тебя жена холодным оружием разбрасывается. Это за воблу месть?
Глеб нахмурился. Его лицо стало багровым.
— Жанна, ты что, специально? Подними нож.
Я стояла и смотрела на нож. Обычный кухонный нож с пластиковой ручкой. Он лежал на линолеуме, и мне казалось, что между мной и ним — пропасть. Если я сейчас наклонюсь, я больше не поднимусь. Никогда.
— Жанна! — Глеб повысил голос. — Я кому сказал?
— Подними сам, — сказала я. Тишина на кухне стала густой, как мазут. Павел перестал жевать. Денис замер со стопкой в руке.
— Что ты сказала? — Глеб медленно встал. Он был выше меня на голову, шире в плечах. — Повтори.
— Подними сам, Глеб. И свари пельмени сам. И гостей своих корми сам. Я — всё.
Я развернулась и пошла к выходу.
— Э, слышь! — Глеб кинулся за мной, перехватив в коридоре. — Ты берега попутала? При людях меня позоришь? Ты что, переработала больше всех? У тебя работа — бумажки перекладывать!
— Семьсот тонн балки, Глеб, — я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. — За один день. Руками я их не носила, но я каждую видела. Каждую считала. В минус двенадцать. На сквозняке.
