Публикация от 25 апреля 2026

Я терпела племянника мужа, пока к нам не пришла соседка с трясущимися руками - Он поживет у нас месяца три… Ну четыре, - сказал муж. - Угу. Всего-то! - усмехнулась я. - Снимать комнату он, конечно же, не может, у него лапки. Виктор с укором посмотрел на меня. - Ну что ты такая? - сказал он. - Парень поступил, ему реально жить негде, а снимать не на что. А общага.. Ну, там уже мест нет. - Я понимаю, - вздохнула я, - я все прекрасно понимаю. Но, Вить, три месяца… Кстати, а почему три-четыре? Что изменится потом? - Ну… - задумался муж. - Например, он подработку найдет и реально пойдет комнату снимать. - Или закончится мое терпение, - подумала я. Денис приехал в самом конце августа, когда город буквально плавился от жары. Он шумно ввалился в нашу квартиру со спортивной сумкой и широко улыбнулся. - Здрасьте, тетя Ира, - сказал он. - Здравствуй, - ответила я, - поздравляю с поступлением. - Ага, - отозвался он и полез в свой телефон. Он не вылезал оттуда до самого вечера. Ему было восемнадцать, этому Денису. Единственный сын Витькиной сестры Аллы, которая вырастила его без мужа, зато с неистребимой уверенностью, что ее мальчик самый талантливый, самый красивый, самый-самый на всем белом свете. Вот есть такие матери, которые смотрят на своих детей глазами, полными такого восторга, что те начинают верить: мир им действительно что-то должен. Просто по факту их существования… *** Первую неделю я мужественно выносила разводимый Денисом бардак. Грязные носки на полу в гостиной, ладно, мальчик еще не освоился. Немытые тарелки на журнальном столике - ну бывает, забыл. Музыка после одиннадцати - юность кипит в жилах, что уж тут поделать. - Мы такими же были, - уверенно проговорил муж, когда я распаковывала недавно приобретенные беруши, - и музыку слушали, и на гитаре бренчали до утра… - Ну, я такой точно не была, - возразила я. - Меня просто воспитали со знанием того, что я не пуп земли, нужно как-то считаться с тем, что возле меня находятся другие люди. Кроме того, раньше… - Ой, не душни! - отмахнулся Виктор. - Вот завела тоже, раньше, раньше… - Ты сам начал вспоминать свою молодость, - отозвалась я, укладываясь в постель. - Я просто поддержала диалог. *** Вскоре я обнаружила, что Денис не ходит на занятия. Совсем. Он просыпался ближе к обеду, шлепал босыми ногами по паркету на кухню, съедал все, что находил в холодильнике, и исчезал до ночи. Возвращался он иногда вместе с какими-то малоприятными типами, от которых несло дешевым пивом. Они рассаживались на кухне, дымили, хотя я сто раз просила не делать этого в квартире, и гоготали так, что соседи снизу стучали по батарее. - Денис, - сказала я однажды, собрав в кулак все свое терпение. - Денис, я тебя прошу. Застилай свою постель и убирай за собой посуду. И скажи друзьям, чтобы не приходили так поздно. Он посмотрел на меня, как на пустое место, и пожал плечами. - Ладно, теть Ир, - ответил он, развязно растягивая слова. - Ладно. И… ничего не изменилось. Ровным счетом ничего. Тарелки по-прежнему громоздились в раковине, а бардак в его комнате стал еще хуже, чем прежде. За окурки под окном мне выговаривали уже дважды. Сначала интеллигентнейшая соседка снизу попросила не мусорить, а потом какая-то ее хамоватая родственница поинтересовалась на весь двор, чередуя нормальные слова с нецензурной лексикой, не подарить ли мне пепельницу. - Витя, - сказала я мужу вечером - твой племянник не учится. Он вообще не появляется в университете. Я звонила на кафедру, так что эта информация не из разряда секретной. - А зачем ты звонила? - муж приподнялся на локте, и в его голосе послышалось раздражение. - Ира, вот зачем ты вообще лезешь? - Затем, что он живет в нашем доме. И я имею право знать, что он собой представляет. - М-м-м, - промычал Виктор, снова укладываясь. - Ну… будет тебе переживать. Первый курс, адаптация... - Какая еще тебе адаптация?! - возмутилась я. - Он спит до обеда, а потом ходит неизвестно где с какими-то… непонятно с кем!