Денис, когда вырос, стал врачом. Спасал детей от переохлаждения и простуды в маленькой районной больнице. А Аня вышивала иконы. И одну, самую любимую, повесила в прихожей: на ней был изображен старик с котом и два ребенка у подвала, над которыми сиял золотой свет.
Она называла эту икону «Спасение замерзающих». И всегда зажигала перед ней лампаду в ночь на Крещение — в память о той январской ночи, когда чудо пришло в виде старого военного, толстого кота и тепла, которое не объяснишь ни физикой, ни логикой.
А мать, говорят, до сих пор ходит к тому дому. Не в семнадцатую съемную квартиру — туда въехали новые жильцы. Она ходит к подвалу. Стоит, смотрит на заколоченную дверь и шепчет что-то. Может, просит прощения. А может, проклинает.
Но цветы на том месте больше не цвели. Никогда. Только снег — чистый, белый, равнодушный — падал и падал на холодный бетон.
