Юморной фейерверк
MAX ·
На улице Миша вдохнул полной грудью. Как будто год не дышал.
— Поехали домой, — сказала Галина.
— К тебе?
— К нам. Это теперь твой дом тоже
В такси Миша молчал. Смотрел в окно. Галина держала его за руку. Худенькая, холодная ладошка.
Дома первым делом — в ванну. Пока Миша мылся, Галина готовила ужин. Простой — макароны с сыром. Чай с печеньем.
Миша ел молча. Жадно. Когда последний раз нормально ел?
— Завтра в травмпункт съездим. Синяк посмотреть надо.
— Не надо, бабушка. Само пройдет.
пройдет.
— Надо, Мишенька. И в школу схожу. Поговорю с учителями.
— Я давно не был. Месяц, наверное.
— Ничего. Наверстаем.
Спать положила в комнате Лены. Так и стояла — нетронутая. Галина только белье свежее постелила.
Миша лег. Медведя к груди прижал.
— Бабушка, а папа за мной придет?
— Не придет. Я не дам.
— А если суд? Он же отец.
— Не волнуйся. Я все решу. Спи.
Ночью слышала — плачет. Тихо, в подушку. Хотела войти — не стала. Пусть выплачется.
Утром поехали в травмпункт. Потом в опеку. Там Галину знали — не первый раз приходила.
— Забрала все-таки?
— Забрала.
— Документы давайте. Временную опеку оформим. А там посмотрим.
Две недели пролетели быстро. Галина ходила в школу, договаривалась с учителями. Миша начал заниматься с репетитором — много пропустил.
Иван не появлялся. Не звонил. Будто и не было сына.
Миша менялся. Перестал вздрагивать от резких звуков. Начал улыбаться. Редко, но искренне.
Готовили вместе. Галина учила печь блины — Лена в детстве любила.
— У меня не получается, бабушка. Прилипают.
— Получится. Сковороду лучше разогрей.
Вечерами читали. Галина — вслух. Миша слушал, свернувшись на диване. Как котенок.
Месяц спустя. Суббота. Галина месила тесто для пирожков. Миша помогал — лепил неумело, но старательно.
— Бабушка, можно спросить?
— Конечно.
— Мама... она правда из-за меня заболела?
Галина остановилась. Вытерла руки.
— Нет, милый. Ни в коем случае. Мама заболела сама. Никто не виноват. Ни ты, ни папа, никто.
— Папа говорил...
— Папа от горя говорил. И от водки. Не слушай. Мама тебя любила больше жизни. Ты был её счастьем.
Миша кивнул. Помолчал.
— Бабушка, спасибо, что забрала. Я больше не хочу туда. Никогда.
Галина обняла внука. Прижала к себе. Мишка уткнулся лицом в фартук.
— И не надо. Ты теперь со мной. Навсегда.
— А если папа...
— Не придет. А если придет — я не отдам. Обещаю.
Вечером сидели на кухне. Пили чай с пирожками. За окном шел снег. Первый в этом году.
— Знаешь, что мама говорила? — Галина улыбнулась. — Что первый снег — к счастью.
— Правда?
— Правда. Она всегда радовалась первому снегу.
Миша смотрел в окно. На лице — тень улыбки.
— Бабушка, а можно я завтра на каток схожу? Ребята из класса зовут.
— Конечно можно. Коньки только найти надо. В кладовке где-то были.
Нормальный вопрос. Обычный. Про каток, про друзей. Не про страх. Не про боль.
Галина смотрела на внука и думала — справимся. Вырастет. Выучится. Забудет кошмар.
Не забудет, конечно. Но жить научится. Несмотря ни на что.
За окном падал снег. Первый снег. К счастью.
