Варькины рассказы
MAX ·
Дети помирили
Жили у нас в Заречье по соседству две семьи. Макеевы да Ширяевы. Забор между их дворами стоял такой, что свет белый застилал - из глухих горбылей. Нина Макеева и Галина Ширяева враждовали так, что собаки по будкам прятались, когда они у колодца случайно сталкивались.
С чего началась та ссора - уж никто и не помнил. То ли куры чьи-то чужую грядку раскопали, то ли слово неосторожное у автолавки было брошено. Да только разрослось то зернышко обиды в дремучий лес. Идут, бывало, мимо сельпо, Галя голову отвернет, губы подожмет, а Нина в землю смотрит, только шаг прибавляет. А мужики их, Петр да Степан, люди тихие, работящие. Встретятся у околицы, покурят молча, вздохнут тяжело и разойдутся. Никто из них бабьих войн не поддерживал, но и поперек слова не говорил - себе дороже.
И вот, дорогие мои, пошли их дети в первый класс. Ванька Макеев - мальчонка серьезный, вихры светлые во все стороны торчат, и Танюшка Ширяева - худенькая, как веточка ивы, с огромными карими глазами. Наша учительница, Анна Васильевна, не зная про соседские войны, посадила их за одну парту.
Батюшки, что ж тут началось-то! Нина ко мне прибежала, за сердце хватается, пузырек с валерьянкой ищет. Галя у школьного крыльца стояла, места себе не находила. Пытались они детей рассадить, да Анна Васильевна у нас строгая была, как отрезала: «В школе все равны, сидеть будут там, где велено».
Дети поначалу сторонились друг дружки. Ванька на свой край парты жмется, Танюшка свои тетрадки от него ладошками закрывает. Дома-то им, небось, строго-настрого наказали не водиться с «этими». Но детская душа, она же как весенний росток - к солнцу тянется, сквозь любые камни пробьется.
Сначала Ванька ей карандаш сломанный поточил. Потом Танюшка с ним яблоком поделилась, что мать в ранец положила. А к весне смотрю - идут из школы вместе, по лужам сапогами резиновыми шлепают, и Ванька Танюшкин портфель тащит.
Матери бушевали, конечно. Нина во дворе так тазами гремела, что на другом конце села слышно было, а Галина дочку в дом загоняла, стоило Ваньке у калитки показаться. Да только запретный плод сладок.
Годы летели, словно листья осенние по ветру. Вытянулся Иван, плечи расправил. Танюшка расцвела, коса толстая, румянец во всю щеку. И вот как-то летним вечером иду я с вызова, смеркается уже. Прохожу мимо старой ивы у реки, а там..
