Царевна Будур ела сосиски в костюме — и потом десять лет спасалась от брака.
В середине 1960-х Додо Чоговадзе смотрела с афиш почти каждого кинотеатра: в «Волшебной лампе Аладдина» она сыграла царевну Будур. Однажды в Ялте пиротехника сорвала съёмочный день, группа осталась без обеда, а платье Додо с сотней пуговиц нельзя было быстро снять. Так восточная принцесса со свитой прошла по набережной, зашла в сосисочную и принялась обедать под взглядами отдыхающих. Додо было четырнадцать, свой день рождения она отмечала прямо на площадке.
Её отец, грузинский агроном Александр Чоговадзе, влюбился в русскую красавицу Ираиду Китаеву, хотя почти не говорил по-русски, а она — по-грузински. Дочь росла под строгим маминым присмотром, училась хореографии и впервые попала в кино в пять лет. В «Манане» ей наклеили усы и надели фуражку для школьного спектакля о партизанах. Фуражка съехала, открыв огромный капроновый бант, — смешную случайность оставили в фильме, и Грузия хохотала.
В десять лет Додо получила главную роль в «Маленьких рыцарях», в тринадцать пробовалась у Станислава Ростоцкого на Бэлу в «Герое нашего времени». Партнёрство с Владимиром Ивашовым сложилось, но роль отдали другой: в сценарии были любовные и постельные сцены, а Додо была ребёнком.
Позже Борис Рыцарев выбирал Будур среди сотен претенденток. Мама назвала возраст дочери иначе: сказала, что ей почти шестнадцать, хотя было четырнадцать. Так Чоговадзе утвердили. На площадке о ней заботились Георгий Милляр, Андрей Файт и особенно Отар Коберидзе, который гулял с девочкой после смен и передавал матери с рук на руки. Милляр тогда тяжело переживал уныние и однажды выпил одеколон, стоявший у гримёрши: Додо сперва решила, что это розыгрыш.
Экранный Аладдин Борис Быстров стал ей старшим братом: водил в ялтинскую вечернюю школу, защищал от хулиганов. Поцелуи из сценария убрали — Додо не умела их играть. Поэтому в финале Будур закрывается платком и убегает: это был честный компромисс с юной актрисой.
После премьеры ей писали школьники, заключённые, поклонники, присылали гостинцы. Рыцарев обещал «Русалочку» и «Аэлиту», просил не соглашаться на мелкие роли. Додо отказала грузинским режиссёрам, но его проекты заморозили, а предложения из Тбилиси иссякли.
После училища она танцевала в Театре оперы и балета, затем ушла в драму. Училась в Ленинграде, вернулась к родителям в Тбилиси и встретила певца Давида, Дато, коллегу по театру. Свадьба длилась два дня; молодые даже ездили к Рыцареву в Москву показывать своё счастье.
Но счастье быстро стало клеткой. Дато ревновал жену даже к родителям. Когда Додо играла Офелию, его приводили в ярость объятия Гамлета на сцене. Дома он требовал объяснений, родственники поддерживали его, а свекровь говорила, что будет за сына, даже если тот неправ. Муж запрещал театр и кинопробы. Артистка, которой аплодировали залы, дома слышала одно слово: «нет».
Брак распался, но ещё десять лет Дато приезжал, увозил Додо и возвращал, считая своей собственностью. Всё кончилось, когда она узнала о его новой женитьбе и однажды не открыла дверь. Больше они не разговаривали.
Их дочь Нино окончила консерваторию, стала психологом и уехала работать в миграционную службу Судана — туда, где рядом война, бедность и болезни. Семьи у неё нет; Додо думает, что дочь тоже боится мужчин, привыкших повелевать и ограничивать свободу.
В большое кино Чоговадзе вернулась лишь раз, сыграв лётчицу в «В небе «ночные ведьмы»». В Феодосии её поселили с Таней Микриковой, предупредив о тяжёлом характере соседки. Додо опередила ссору крепким словцом с грузинским акцентом — и они подружились. Собирали травы, готовили аджапсандал, Микрикова учила её следить за фигурой.
Сейчас Додо Чоговадзе преподаёт ритмику и танцы в театральном университете, видит, как талантливые студенты работают официантами, и всё ещё ждёт хорошую роль. Ей семьдесят четыре. Актёрская судьба капризна, но иногда возвращается даже после паузы длиной в жизнь.
