Точка новостей
MAX ·
Розбери ушёл из соцсетей — и вернулся с одеждой, которую хочется носить.
Дэниел Розбери провёл лето без соцсетей: удалил приложения, колесил на машине по Восточному побережью США и теперь готовится к Нью-Йоркскому марафону. Из этой перезагрузки и родилась коллекция Going Clear.
Что особенно запомнилось на показе:
▪ Розбери честно объясняет подход: всё, что выходит на подиум, потом производят — это и покупает, и носит его клиентка. Отдельной коммерческой линии у Schiaparelli нет. Марка представлена лишь в нескольких бутиках по миру, так что дизайнер знает своих клиенток в лицо.
▪ Легендарный жакет Schiap, который дом выпускает с 1930-х, появился сразу в восьми вариантах: зимородково-синем, мохово-зелёном, лососево-розовом. Его надевали на ужин: за столом всё равно видно лишь верхнюю часть образа.
▪ В украшениях — целый зверинец: кошки, лошади, дельфины, собаки и даже пауки. Каждая может выбрать собственного «тотемного» зверя.
▪ Ручки сумок отлили из латуни в форме губ. Сюрреализм Schiaparelli — даже в такой маленькой детали.
▪ Шторы с окон ателье Эльзы на Вандомской площади превратились в воланы из кожи и льна.
▪ Крупное кружево повторяет узор с платья Беллы Хадид для Канн-2026. То самое платье, кстати, было оммажем Джейн Биркин.
Отдельная история — о Барбре Стрейзанд. Её концерт в нью-йоркском клубе Bon Soir в 1962 году планировали выпустить как дебютный альбом, но лейбл изменил решение. Запись пролежала в архиве 60 лет и вышла только в 2022-м.
Среди гостей были Тейт Макрей и Мариса Беренсон — внучка Эльзы Скьяпарелли. Беренсон снималась в «Кабаре», а Milano Finanza сравнили атмосферу показа с клубом Kit Kat из этого фильма. Ну какое же красивое совпадение!
После львиных голов и максимально громкой кутюрной подачи Розбери будто сделал вдох и показал одежду для обычной жизни. Но Schiaparelli всё равно узнаётся моментально.
