Публикация от 1 августа 2026

Девять жён — и одна любовь к кино, которая пережила всё. Даже если бы Леонид Нечаев остановился после «Приключений Буратино», его фамилия всё равно осталась бы в золотом списке нашего кино. Но он снял ещё «Про Красную Шапочку», «Сказку о Звёздном мальчике», «Проданный смех», «Рыжий, честный, влюблённый», «Питера Пэна» и «Не покидай». Его фильмы были добрыми, музыкальными, светлыми — такими, которые зрители потом пересматривали годами. Женщины тоже попадали под его обаяние. Официально Нечаев женился девять раз, и самое удивительное — некоторые бывшие супруги спокойно общались и даже дружили. Похоже, рядом с человеком такого масштаба было и счастливо, и очень непросто. Леонид появился на свет в 1939 году. Отца он потерял рано — тот погиб на войне. Мама одна растила троих детей. Чтобы семья не голодала, она сдавала кровь и получала дополнительные продуктовые карточки. «Она буквально выкормила нас своей кровью», — говорил потом режиссёр. Жили они в Москве, в Зарядье. Читать Лёня научился уже в четыре года, а книги и театральная студия во Дворце пионеров помогли ему не уйти в уличную компанию. Об армии Нечаев вспоминал без злости, даже с теплом. Там он заведовал клубом, ставил спектакли и получал грамоты от командования. После службы поступил во ВГИК на актёрский факультет. Но однажды студенты-режиссёры попросили его поставить «Медведя». Спектакль прошёл с большим успехом, а после показа к Леониду подошли Сергей Герасимов и Яков Сегель. Они прямо сказали: ему надо на режиссуру. Нечаев послушал — и, как оказалось, не зря. Первой его картиной стали «Приключения в городе, которого нет». Уже в ней было видно, куда его тянет: мальчик оказывается в волшебном книжном городе и встречает Тома Сойера, Гека Финна, Пеппи Длинный Чулок и других любимых персонажей. «Я хотел создать энциклопедию мировой сказки», — объяснял Нечаев. Так в его фильмографии появились экранизации Коллоди, Перро, Крюса, Барри и других классиков. С детьми-актёрами он умел работать почти магически. На площадке его звали «папа Лёня». Он не заставлял ребят зубрить реплики с чужой интонацией и не требовал говорить «как режиссёр показал». Дети знали весь сценарий целиком, а не только свои сцены. «Я создавал для них естественную среду, где им не нужно было ломать себя, а только проживать жизнь своих героев», — рассказывал он. Поиски Буратино стали отдельной легендой. Съёмки в Минске уже должны были стартовать, а мальчика на главную роль всё не находили. Нечаев шёл по улице на нервах и вдруг увидел мальчишку, который бодро скакал рядом с бабушкой по дороге на фигурное катание. В Диме Иосифове было столько энергии, что режиссёр сразу зацепился взглядом. Пробы подтвердили: ребёнок — настоящий артист. Он шутил, импровизировал, а когда ему впервые прицепили длинный нос, то пытался ловить им муху и случайно «втыкался» в осветителей. Мама Димы была против сцены, где его подвешивают вниз головой, но мальчик сам отвёл «папу Лёню» в сторону и серьёзно сказал, что хочет сниматься. Нечаев понял: вот он, тот самый маленький бунтарь, которому поверит зритель. Со взрослыми артистами у него тоже всё складывалось легко. «Все были рады похулиганить и подурачиться в кадре, — вспоминал режиссёр. — А ещё я их соблазнял возможностью петь». После «Буратино» Евгений Евстигнеев сказал ему: «У тебя, Лёня, я готов сыграть любую мышь». И в «Красной Шапочке» роль для него нашлась. Николай Трофимов, сыгравший Толстого волка, написал Нечаеву: «Я твой верный пёс, твой жуткий волк, твой абсолютный раб. Люблю и верю!» Режиссёры, которые снимали «взрослое» кино, Нечаеву порой завидовали. Им казалось, что в сказке можно спрятать любые смыслы — хоть про «страну дураков» — и тебе ничего не будет. Но сам Леонид с этим не соглашался. «У меня было всякое! — говорил он. — „Проданный смех“ заставили резать, из-за чего поплыл звук и фильм оказался бракованным. Стихи Окуджавы к „Буратино“ не приветствовали, а из-за того, что черепаха Тортилла дружила с лягушками, разгорелся жаркий спор». У Неч