Публикация от 18 августа 2026

Маша и Иван были ещё совсем юными, когда родители решили поженить их. Тогда, в начале тридцатых, в деревнях женились рано. На сноху смотрели как на работницу в доме, и юноши трудились как мужчины: и дрова заготавливали, и с лошадьми управлялись, и избы могли ставить, и в поле работать. Маше не было и шестнадцати лет, когда узнала она о предстоящей свадьбе. Плакала девушка, молила мать и отца не выдавать её замуж, даже под кровать от сватов спряталась, прихватив с собой свою любимую тряпичную куклу, как бы показывая, что она ещё девочка и в куклы играет, но ничего не помогло. Вскоре сыграли скромную свадьбу, и Иван с Машей стали жить как муж и жена. Теперь Маше прибавилось забот. С утра до вечера она работала, играть было некогда. Хрупкая, скромная и тихая, она уставала так, что вечером еле доходила до постели. Иван не испытывал горячих чувств к жене. Он радовался только, что Маша была немногословной, спокойной и набожной, как и его мать. Радостью для молодых стало рождение сына. Тогда им выделили для отдельного проживания бывшую баню, которую они расширили пристройкой, и стала она похожей на дом. За сыном родилась через два года и доченька. Маша встречала Ивана с работы, и они смотрели на своих детей с умилением и тихой радостью. Дети сблизили супругов, они никогда не ругались, но и большой любви друг к другу не испытывали. - Ничего-ничего, - говорила Маше мать, - стерпится- слюбится. И мы так же женились. И все так живут. Не бьёт тебя Иван-то? - Нет, мама, не бьёт. Он хороший. Добрый. И детишек любит, вот только устает сильно, но всё равно погладит по головке и сына, и доченьку поцелует, - улыбалась Маша и вздыхала. - Повезло тебе с мужем, - кивал отец, - а ведь не хотела, дура, за него идти, ревела. Истинно – глупый вы народ, бабы... Маша опускала глаза и молчала, а потом кивала, соглашалась. Шло время, дети подрастали, но в сорок первом началась война. В ужасе была вся деревня. Мужчины уходили на фронт. Пришла повестка и Ивану. Собрался он быстро. Маша только теперь поняла, как страшно ей оставаться одной. Повисла она на шее у мужа, когда он с товарищами пошёл к машине у дороги. Заревела Маша, обняла Ивана: - Ой Ванечка, как же так? Как же теперь мне одной без тебя оставаться? Ой, не пущу, мой родной, хороший… - Ну, чего ты причитаешь раньше времени, - Иван не ожидал от жены такого чувства, - война ненадолго. Я повоюю и вернусь домой быстро. А Маша вцепилась в него и висела на шее, не в силах разжать руки. Иван прошептал ей на ухо: - Не плачь, Марьюшка, вот увидишь, я вернусь… - Ванечка, я ведь третьим брюхатая… - Маша, опухшая от слёз, еле держалась на ногах. На глазах Ивана выступили слёзы. Он помахал ей рукой и забрался в грузовик к товарищам, крикнув сверху: «Береги себя и детей!» Много похоронок приходило в село. Рыдали бабы всем миром, оплакивая сыновей, мужей и братьев. А Марьюшка родила сыночка и Иваном назвала. Так ей хотелось произносить это имя чаще. Муж писал ей редкие письма, которые Маша зачитывала до дыр с соседками. Ей стало казаться, что так как она любит своего мужа, не любил ещё никто. Каждое утро и вечер она молилась о его возвращении, ставила в храме свечи, а в их маленьком домике вечерами горела лампадка. И вот Иван вернулся, ещё до окончания войны. Комиссовали его из-за того, что потерял он в бою правую руку до самого локтя. Маша, как увидела его, стоящего на пороге, так и ахнула, чуть не упав от волнения. Зарыдала она, обнимая его, и нащупав пустой рукав… Но как же велико было её счастье! Исцеловала всё его лицо, и плакала, и смеялась от радости, что живой Ванечка вернулся, как она и просила у Бога. Ребятишки повисли на папе, а маленький заплакал, видя волнение и слёзы матери и незнакомого ему человека в избе. Война продолжалась ещё два года. Мужиков в деревне оставалось мало. Старые да хворые, да инвалиды, как Иван. Но он не жаловался. Быстро научился всё делать левой рукой. И пилить, и огород копать, и в доме мастерить.