Семейные ценности
MAX ·
Свекровь легла на коврик у двери, чтобы сын остался с ней...
Я всегда слышала истории о невыносимых свекровях и думала — преувеличение. Взрослые женщины не могут так себя вести.
Пока не познакомилась с матерью своего жениха.
Нам обоим было по сорок, когда мы впервые встретились. Я уже была замужем в прошлом, а Андрей не был женат. По его словам, ни одних серьёзных отношений — всё заканчивалось через месяц-два. Я не понимала как, ведь он был добрым, спокойным, внимательным. Мы встречались почти полгода. Я познакомила его со своими, но он почему-то не спешил знакомить меня с матерью.
Когда он сделал предложение и мы назначили дату, он наконец сказал: пора ехать к маме.
Тогда я и поняла, почему в его жизни никогда не было ничего серьёзного.
Галина Ивановна открыла дверь. Даже не поздоровавшись, смерила меня взглядом и сказала:
— Ты старовата для него. И разведёнка к тому же.
Андрей покраснел. Я улыбнулась и протянула руку:
— Очень приятно познакомиться, Галина Ивановна.
Она руку не пожала.
Весь визит она обращалась только к сыну, будто меня не существовало. За столом рассказывала, как Андрей был болезненным ребёнком и как она за ним ухаживала. Как она всем пожертвовала. Как никто никогда не любил его так, как она.
В машине по дороге домой я спросила его прямо:
— Это всегда так?
— Она привыкнет, — сказал он.
Она не привыкла.
Следующие три месяца Галина Ивановна звонила сыну каждый день. Говорила, что у неё болит сердце, что она не переживёт свадьбы, что я разрушаю семью. Однажды, когда мы вместе были у неё в гостях, она заявила за ужином, что уже выбрала Андрею другую женщину — дочь подруги, незамужняя, без «прошлого».
Андрей молчал.
Я поставила вилку на стол и сказала:
— Галина Ивановна, Андрей взрослый мужчина. Он сам принимает решения.
— Не тебе это говорить! — Голос её поднялся. — Ты пришла и уже командуешь! Таких, как ты, я насквозь вижу!
Я встала, поблагодарила за ужин и вышла в прихожую одеваться.
Именно тогда это и случилось.
Галина Ивановна вышла следом, толкнула меня в плечо, дошла до входной двери — и легла на коврик. Прямо на пол, поперёк выхода. В халате и тапочках. И начала плакать.
