Публикация от 24 июля 2026

Жил у нас в Поповке Егор. Видный парень, работящий, из тех, кого раньше крепкими хозяевами звали. Двор у него просторный, крыша шифером крыта, сарай полнехонек, трактор во дворе стоял - новенький, краской красной на солнце так и блестел. Егор этим хозяйством своим очень гордился. Смотрел на всех с эдаким хозяйским прищуром, голос громкий, басовитый. Только вот беда - за этим достатком своим он людей видеть перестал. Все ему казалось, что каждый норовит от его пирога кусок откусить.И приглянулась этому Егору наша Мария. Девушка скромная, тихая, словно мышка-полевка. Жила она с больной матерью на самом краю Поповки, в старенькой избе, что от времени уже на один бок осела. Маша все больше в ситцевом платьице выцветшем ходила, глаза в землю прятала, а руки у нее вечно в земле были - огород тяпала, чтоб с голоду не пропасть. Я к ее матери часто с тонометром ходила, давление мерить, так все видела, как Маша бьется, как пчелка, с утра до ночи.Егор к ней свататься надумал. Свадьбу на Покров назначили. Казалось бы, живи да радуйся! Девушка она золотая, слова поперек не скажет. Но стала я замечать, что Егор-то сам не свой ходит. Брови хмурит, смотрит на Машу исподлобья.Пришел он ко мне как-то вечером в медпункт. Конец августа тогда стоял, жара спала, в воздухе пахло сухой полынью да спелыми яблоками. Сел он на кушетку, сапожищами своими тяжелыми половицы придавил, голову опустил.- Что стряслось, Егорушка? - спрашиваю, вижу же, что мается мужик.- Да вот, Семеновна, - говорит он глухо, а пальцы огромные об колени трет. - Не верю я ей. Не верю, и все тут.- Кому не веришь? Маше своей? Да побойся Бога, она ж чистая, как родниковая вода!- А может, ей не я нужен, а трактор мой? Да крыша крепкая? Может, она из нищеты своей вырваться хочет, а я для нее просто кошелек тугой?Ахнула я тогда про себя. Ох, думаю, горе горькое, когда ум впереди сердца бежит.- Ты, Егорушка, в чистой воде муть ищешь, - говорю я ему тихонько. - Сердцу бы луше своему поверил, а не пугалкам в голове.- Нет, Семеновна. Я проверку ей устрою. Мне на днях в город ехать надо, на сельскохозяйственную выставку, на три дня. Я Кольку, дружка своего, попрошу за ней приглядеть. Пусть он возле нее покрутится, поможет там по хозяйству, слова ласковые пошепчет. Вот и поглядим, дрогнет ли моя скромница, когда другой мужик рядом окажется!Сколько я его ни отговаривала, сколько ни стыдила - уперся, как бык. Уехал он на своей машине в город, пыль по дороге поднял.Николай этот, друг его, совсем другим был. Работал на местной пилораме, звезд с неба не хватал. Обычный парень, руки в мозолях, рубашка на локтях вытерта. От него всегда пахло свежей стружкой древесной да машинным маслом. Глаза у Коли были добрые, с этакой тихой грустинкой.Пришел Николай к Марии на следующее утро. Роса еще на траве серебрилась, холодок по ногам тянул. У Маши на крылечке нижняя ступенька так прогнила, что того и гляди мать ее больная оступится. Коля с пилорамы своей пару досок свежих на плече принес, молоток да гвозди из сумки достал, и давай старые выдирать да новые приколачивать. Маша вышла на крылечко, плечи старенькой кофтой укрыла, смотрит испуганно.