Семейные ценности
MAX ·
Знаете, в деревне ведь как? Тут лишнего не утаишь. Занавеску на окне не так одернешь - к вечеру на другом конце села уже обсуждать будут, с чего бы это. Все на виду, все друг про друга с пеленок всё знают.
Но был у нас в соседней Глуховке один человек, Егор Спиридоныч. Он и сейчас есть, слава Богу, дай ему здоровья. Вот он умел молчать. Так молчать, что в этой тишине его больше смысла было, чем в иных громких речах на сельском сходе.
Жили они с женой, Полиной, душа в душу. Всю жизнь вместе прожили, как один день. Дом у них добротный на высоком фундаменте, яблоневый сад такой, что по весне вся Глуховка в белом цвету утопала. А деток вот Бог не дал. Всякое в жизни бывает, милые мои. Сперва горевали, по врачам в район ездили, а потом смирились. Всю свою нерастраченную любовь друг на дружку вылили.
Смотрела я на них, бывало, когда на вызовы приходила, и сердце радовалось. Он ей: «Полюшка, накинь платок, дует же». Она ему: «Егорушка, чайку свежего налила, иди к столу». И так тихо у них всё, ладно.
Но время - оно ведь никого не щадит. Забрала хворь Полину в конце прошлой осени, аккурат перед самыми холодами. Сгорела она быстро, как свечка на ветру. Глуховка-то от нашего Заречья - рукой подать, только мосток деревянный через речку перейти. Так я тогда к Егору часто заходила, проведывала, чтоб он там один от тоски не завыл.
Зайду, бывало, в избу, сяду рядом с ним на кухне. Ходики на стене тикают: тик-так, тик-так, словно жизнь отмеряют. А он руки свои большие, узловатые на клеенку положит, смотрит в одну точку и молчит. Ни слезинки. Только глаза такие пустые стали, словно выцвели в одночасье.
Страшно мне тогда за него было. Ох, как страшно. Когда человек кричит, плачет - это полбеды, горе вместе со слезами выходит. А когда вот так, в камень превращается... Тут душа не на месте.
Прошла зима, весна отзвенела ручьями. Лето пролетело тихо, незаметно. Егор жил один. Хозяйство вел, огород посадил, забор подправил. Вроде всё как у людей. Да только месяц назад начали бабы у автолавки шептаться.
Знаете нашу автолавку? Дважды в неделю приезжает, гудит на всю округу. Там и хлеб, и крупы, и мыло. Вся деревня собирается, не столько за покупками, сколько новостями обменяться. Пахнет там всегда бензином, пылью дорожной да свежим хлебом, который в деревянных лотках лежит.
Так вот, повадился Егор Спиридоныч странную привычку за собой водить. Подходит к автолавке, молча ждет своей очереди. А как подойдет, говорит тихо продавщице, Гале: «Две буханки мне, дочка. И чтоб одна - с изюмом была, сладкая».
