Семейные ценности
MAX ·
Матери своей – Шуры – Наташа стала стесняться лет в тринадцать. Как раз ее начали интересовать всякие «взрослые» женские штучки. Тут-то она и заметила, что ее мать не как другие женщины их довольно крупного поселка.
Шуру не интересовали ни модные шмотки, ни косметика. Маникюра она отродясь не делала. Да и речь у матери была простоватая, «колхозная», как говорила Наташа. А профессия так и вообще полный позор – птичница. Образованности ей тоже явно не хватало.
Прочно засела с той поры в Наташиной голове мысль, желание стать городской, вырасти поскорей и до капли высосать из себя поселковое детство, освободиться от него. Росла она девочкой умной, хорошо училась. Тут явно повлияли неизвестные отцовские гены. Как-то Наташа спросила у матери про отца.
- А бог его знает, где он, - просто ответила Шура, и Наташа больше не интересовалась.
Через несколько лет уехала в город, поступила в техникум. И ни разу – ни разу! – за все время учебы к матери не приезжала. Даже летом. Так и жила в общаге. А Шура регулярно моталась к своей Наталочке с полными сумками картошки и солений. Ужасно стесняясь материных нелепых беретов и дурацких вязаных кофт, Наташа никогда подолгу не позволяла Шуре находиться в их с девчонками-однокурсницами комнате.
- Мам, ну чего там сидеть, пошли во двор на скамейку.
Простая и наивная Шура о дочериных терзаниях не подозревала. Как любила ее всем своим добрым материнским сердцем, так и продолжала любить. А ведь молодая еще была Шура-то. Двадцать лет ей всего исполнилось, когда Наталочка на свет появилась.
Наташино нежелание приезжать даже на каникулы в родной поселок принесло, однако, свои плоды – обзавелась девушка самым настоящим, всамделишным женихом Сергеем. Шуру на свадьбу не позвали. Очень уж Наташа боялась, что та оплошает и опозорит ее. Да и не делали шикарной свадьбы. Матери она позвонила за день до росписи в ЗАГСе и поставила перед фактом.
- Доченька! Да как же это?
- Что это, мам? Ничего особенного, студенческая свадьба. А ты к нам через недельку приезжай знакомиться.
Знакомства этого Наташа ждала в муках. Новообретенная свекровь сразу стала ее кумиром. В мыслях она уже мысленно компенсировала недостатки матери свекровиными «заслугами». А ими были (ни много ни мало) постоянная укладка, макияж-маникюр, модная одежда и масса бижутерии. Мечтала Наташа, что станут со свекровью подругами и не замечала ни ее эгоистичности, ни недалекости. В семейную жизнь сына та не лезла. Казалось, сбыла с рук – и хорошо. Жилищный вопрос молодых решили так – Сережина бабушка по отцу переехала к сыну с невесткой в бывшую Сережину комнату, а новобрачные стали жить в ее квартире.
Шура должна была приехать на электричке. Когда Наташа вместе с мужем вышла на перрон и увидела стоящую там мать, то чуть не содрогнулась от ужаса. С огромным рюкзаком за спиной и двумя баулами в руках, в ярком берете, защитного цвета ветровке и резиновых сапогах, Шура беспомощно озиралась, ища глазами опаздывающую дочь.
- Мама, ну вот и мы! Знакомься, это мой муж Сережа.
- Здравствуй…те, Сережа, - робко произнесла Шура.
- Рад познакомиться, Александра Борисовна,- весело ответил Сергей, забирая у тещи и баулы, и рюкзак, - ого, и чего это Вы туда наложили?
- Так как же…картошечки думаю вам, огурчиков…
- Картошечка – это хорошо! - снова весело сказал Сергей и бодро зашагал вперед.
- Не могла поприличней одеться, в город все-таки приехала,- зашипела Наташа на мать.
- Доченька, так кто ж на меня смотрит?
Наташа закатила глаза. Дома она выставила на стол тарелку с мини-бутербродами, нарезанный кружочками апельсин и тонкие ломтики сыра. Шура недоуменно смотрела на все это.
- Доченька, а хлеб-то чего такой маленький?
- Мама! Это называется ка – на – пэ-э!
Шура, вконец растерявшаяся от строгости дочери, промямлила:
- Так может это… картошечки пожарить?
Сергей, до того с тоской взиравший на Наташины кулинарные изыски, вдруг оживился:
- А давайте, Александра Борисовна! – и сурово посмотрел на жену.
- А вот тут у меня еще капусточка вам, - Шура в
