Публикация от 5 мая 2026

Каждый Раз, Когда В Мире Умирает Одинокая Бабушка, Грустит Котик. Это не поэтическое преувеличение, ибо котику после бабушки светит улица — родственники куда охотнее наследуют квартиры, чем кошек и собак. Одна такая бабушка собралась помирать в эту зиму. Январь еще кое-как отходила, а к февралю стало невмоготу, и морозной ночью заскрипели во дворе колеса скорой помощи. Разбуженные соседи проследили в глазок, как вынесли на носилках грузное тело, и фельдшер, уходивший последним, выключил свет в прихожей. Дверь хлопнула и затихла, и все уснуло до утра. Наступивший день был самым обычным зимним днем, тусклым и пасмурным. К вечеру почему-то вспомнилось: — Слушай, а у соседки-то кошки были… — И что? Нам какое дело? — Они же там одни остались, что они жрать будут? — Друг друга. Жизнь — борьба. Да уж, жизнь борьба, с этим не поспоришь. Мало-помалу все позабылось — бабушка навсегда осталась в больнице, квартира стояла закрытая. Интересно, кто ее унаследует? Так наступило 8 марта. Илья ткнулся в один ларек, но он был закрыт. Во втором не оказалось ничего, кроме облетевших тюльпанов, а третий порадовал розами кислотной расцветки. — А нормальных нет? Розовых или красных — у меня жена веществами не балуется, натуральное предпочитает. Нормальных не было. Ничего удивительного — 8 марта к обеду из цветочных ларьков выгребается все, включая продавщиц, и если ты задержался на работе, то изволь скакать по всему городу в поисках приличного букета. Илья нервничал, время подходило к четырем, а он все толкается по пробкам. Лена его не за букеты любит, но домой с пустыми руками все равно идти негоже. — Девушка, ну как же так? 8 марта, а нормальных роз нет… Как раз к праздничку, когда в воздухе разлилась сладковатая сырость, внезапно пришлось вспомнить про кошек, которые уже месяц были заперты в квартире. У соседей снизу стал мокнуть потолок — круглые сутки сочилась вода какого-то странного цвета с еще более странным запахом. Вызвали участкового, слесарей из ЖЭКа и тетенек из таинственной «комиссии», чтобы вскрыть злополучную квартиру. — Понятые! Где понятые? — От зычного голоса участкового соседи мигом попрятались, связываться никому не хотелось. — Найдите кого-нибудь с паспортом… Нормального… Двоих… Согласилась одна из соседок — любопытство оказалось сильнее врожденного недоверия к милиции. Но второй понятой все никак не находился, и участковый вышел на улицу, прицельно огляделся, мигом выделив дюжего мужика, который хлопнул дверью цветочного ларька и направился к машине. О! Трезвый и с документами — то, что нужно. — Гражданин! Да, да, вы, подождите минуточку… Когда дверь щелкнула и открылась, присутствующие бросились врассыпную — стоявшая в квартире вонь вышибала слезу даже у алкаша-слесаря. Зажав нос вязаным шарфом, участковый осторожно ступил внутрь, следом за ним решились войти и соседи. Квартира была разгромлена и загажена до состояния привокзального туалета, но кошек почему-то нигде не было видно. — Сдохли, что ли? — Наверное… Еще бы, месяц ничего не жрать! Участковый повернулся к дородной соседке: — А что ж вы их не кормили? — А что мы, рыжие, что ли? Сам бы и кормил! Кошки обнаружились на кухне. Они сидели около батареи, из которой изрядно капало, и смотрели в глаза вошедшим людям серьезно и печально. — Смотри ты, живые! Восемь разноцветных шкурок: рыжие, белые, серые, трехцветные — кошки были худы и грязны настолько, что даже подходить к ним не хотелось. Сильно воняло луком, которого у бабушки был изрядный запас — на нем-то они и продержались столько времени. — Едриттвою… — участковый вытер лысину шарфом, — сколько живу, первый раз вижу, чтобы кошки лук жрали… А кошки все так же молча сидели и смотрели, сбившись в кучку. Были они персидские, породистые, но куда что девалось — грязная закатанная шерсть свисала сальными клочьями, превращая благородных животных в помоечных бабаек. — Слушай, а они того… породистые, что ли? — Похоже на то. И что теперь с ними делать? — Как что? Накормить! — внезапно вызверился участковый и злобно пихнул соседку