Публикация от 4 мая 2026

Если бы наш акушер Веня Лаврушкин не пошёл в медицину, он бы успешно сделал карьеру в цирке. Другого такого клоуна в халате ещё поискать. У нас единственный роддом, где женщины во время родов не кричат, а хохочут, если им посчастливилось рожать в Венькину смену. Недавно Лаврушкин умудрился дать по телефону интервью для местной прессы. Нам позвонила молоденькая журналистка, и он оказался ближе всех к аппарату. - Алло? – басом сказал Веня. – Перемотальный центр слушает! Как только не коверкают слово «перинатальный»! И Лаврушкин тоже вечно что-нибудь выдумает. - Добрый день! – сказала девушка. – Я Виктория, пишу под псевдонимом Ежевика Колючкина. Можете сказать для СМИ пару слов о вашем роддоме? - Хо-хо! – ответил Вениамин. – Да я для него миллион слов найду! Правда, цензурных там будет только пара. Остальные ваш редактор не пропустит. - А вы весёлый человек! – оценила Вика. – Как вас величать? - Старший шеф-акушер-интендант Лаврушкин! – отрекомендовался Вениамин. – Как раз в данную минуту я принимаю роды. В одной руке у меня роженица, а в другой – детедобывающее оборудование… Лаврушкин нагло врал. Не Лаврушкин он, а Врушкин! В одной руке у него была сигарета, а в другой – чашка чая. - Какое оборудование? – запнулась Вика Колючкина. – Можно по буквам? - Детедобывающее! – пояснил Вениамин. – Специальный инструмент для добывания детей из материнских недр. Рассказать, как он работает? У него на конце блестящий шарик. Мы показываем его сидящему в животе ребёнку. Заинтригованное дитя хватается за шарик – и мы выдёргиваем его на свет божий! Алле-гоп и пульк! Одним человечком на свете прибавилось! Подмигнув мне, Вениамин гаркнул: - Давайте, Марья Ивановна! Вот уже пошло! Смелее. - А-а-а-а! – завопила я, изображая роженицу. – Долго мне ещё тужиться? - Пятого достаём! – заявил Веня. – Потом прервёмся на обед и начнём ловить шестого. Много их там в вас накопилось. Видимо, давно не рожали? После этого я ткнулась лбом в подоконник и в дальнейшем шапито участия не принимала – только стонала и вытирала выступившие слёзы. - Извините, что отвлекаю от процесса, – засмущалась журналистка Колючкина. – Хотелось бы узнать – как строится работа родильного дома? - Она строится в полном соответствии с албанским законодательством! – серьёзно сказал Лаврушкин. – Я слышу, вы молоденькая? Значит, и вас не минует чаша сия. Мы обеспечиваем максимальное сопровождение всем дамам детородного возраста – с момента зачатия до родов. Кстати, зачатие обеспечиваем тоже. Если на лбу у меня всплывёт шишка – виноват будет изверг Веня, поскольку я снова тюкнулась лбом в подоконник. - Ещё я хотела узнать статистику по городу, – щебетала Колючкина. – Сколько детишек в среднем появляется на свет и так далее… Есть такие данные? Ничего, кроме коржика и сигареты, у Лаврушкина не было. Зато язык у него без костей. - Вся статистика передо мной! – важно сказал он. – Итак, записывайте. По итогам первого квартала наиболее рожаемыми стали девочки. На втором месте по частоте рожаемости стоят мальчики, а за ними – все остальные. Этот комик сведёт меня с ума. Извиваясь в конвульсиях, я залила чаем весь халат, а диафрагма заболела от сдавленного хохота. - Если внимательно изучить статистику, – говорил Веня, перебирая воображаемые отчёты. – Мы наглядно видим, что 70% детей рождаются в смешанных браках… - Смешанные браки – это какие? – вклинилась Колючкина. - Это браки, в которых состоят два разнополых человека – папа и мама, – Лаврушкин пустил в потолок кольцо дыма. – Потому они и называются смешанными. Остальные 30 процентов приходятся на монобраки. То есть на матерей-единоличниц, которые делают всё сами. Живут, беременеют и рожают без помощи посторонних лиц. На заплетающихся ногах я уковыляла на кушетку отлёживаться после Венькиных перлов. Чего стоили его термины «коэффициент рожучести» и «горячий детейный цех». Откуда он их берёт? Вика-Ежевика допытывалась, какие имена дают детям. Вообще-то регистрацией имён мы не занимаемся, но Вене на эти мелочи плевать. - Отличный вопрос! – воскликн