Семейные ценности
MAX ·
ила дежурили у дома.
Самое тяжелое было забрать Артема. Ирина Юрьевна забаррикадировалась в своей хрущевке, крича через дверь, что «ребенка распутной матери не отдаст».
Но когда под дверью появился не просто участковый, а опека вместе с Натальей и её адвокатом, а из подъезда начали выглядывать любопытные соседи, пыл свекрови угас. Она была старшим продавцом в магазине через дорогу и больше всего на свете боялась «позора на весь район».
— Да забирай своего нагулыша! — крикнула она, выталкивая четырехлетнего Тёму за дверь. Мальчик прижался к матери, испуганно озираясь. — Посмотрим, как ты без Боренькиной зарплаты протянешь!
Наталья только крепче прижала сына к себе. Она знала, что «зарплаты» Бориса едва хватало на его же сигареты и бензин.
Спустя три дня у подъезда Натальи стояла машина полиции. Борис, под присмотром участкового, хмуро закидывал в багажник машины последние узлы. Ирина Юрьевна стояла рядом, прижимая к груди старую микроволновку, которую когда-то дарила на свадьбу.
— Ты еще приползешь, — шипела она, глядя на невестку. — Кому ты нужна с прицепом? Кому ты стричь-то будешь, когда мы всем расскажем, какая ты стерва?
— Я уже приползла, Ирина Юрьевна, — спокойно ответила Наталья. — К самой себе. А клиенты... клиенты любят хороших мастеров, а не послушных невесток.
Она дождалась, пока авто скроется за поворотом, и заперла дверь на новый замок. В квартире пахло не страхом, а чистотой и яблочным пирогом, который они пекли вместе с Тёмой.
Через месяц Бориса уволили с мойки — за прогулы и «тяжелое похмелье». Еще через месяц он попытался вскрыть замок в квартире Натальи, но был задержан нарядом, который вызвала бдительная соседка. Теперь ему светил реальный срок за попытку кражи и нарушение судебного запрета.
Наталья сидела на кухне, пила кофе и смотрела, как сын рисует на большом листе бумаги солнце. Оно было ярко-желтым, без единого темного пятна.
