Публикация от 22 апреля 2026

олай: - Здасте, вам, баб Вера! Я это… увидел Григория. Я того - дровишки подколоть. Григорий повернулся к нему: - Спасибо, мы тут сами теперь справимся. - Ну-ну… – с явным разочарованием произнес. - Ладно, тогда я пойду. - Постой, Коля, - баба Вера протянула ему бутылку с остатками водки. - Спасибо, что помогал. А потом она поглядывала в окно, как ловко управлялся топором Григорий, как быстро росла поленница у сарая: «Вроде тощ и мал, а сноровист. Одеть, обуть надо - в этом замёрзнет - зима в глаза. Одёжу в нашей лавке надо посмотреть. Он, похоже, без копейки, да у меня мало наберется. Некому копить-то…» Подкатилась потихоньку зима. Наконец-то, баба Вера жила в покое и тепле: не билась со снегами, не таскала воду с колодца по полведра, не экономила дрова. Да мало ли… Григорий, хоть и поздно приходил с работы, успевал сделать по дому всю мужскую работу. При встрече, Панкратов, у которого работал её племянник, скупо похвалил его. И неожиданно сказал, глядя куда-то в сторону, что непонятно, как это он, такой-растакой хороший, а столько лет по тюрьмам? И сам предположил, что где-то его жизнь так тряханула, что вышибла много нажитой дури. Даже - вот удивление - не пьёт!.. Да только - не поздно ли? Немолод ведь. А баба Вера осмелилась, да спросила, что мол, доволен – это хорошо. А копейкой-то его не обижаешь? Панкратов отшутился, такого, мол, крутого, и обижать побоюсь. А потом серьёзно намекнул, что доволен Григорий. И правда, видно, завелась у него копейка. Съездил в районную полицию - начал хлопоты по паспорту. Кое-что из одёжи ещё прикупил - сапоги тёплые. И бабе Вере намекает, что бы брала деньги на расходы. А ей и не надо - пенсия неплохая – хватает. А он пусть подкопит - ему нужнее… Уже в конце зимы, увидела Вера в окно, как их участковый идет к её дому. Как-то напрягло это её: взволнованно зашлось сердце, и она перекрестилась на образа. - Здравствуй, тёть Вера! Не забыла еще меня? - Да, как забудешь? В соседях ведь рос, помню, Миша. - Смотрю, у тебя порядок во дворе, снег-то, как машиной почищен. Уж не деда ли себе завела? - Смейся, смейся. Что с нас взять? Только посмешить и можем. - Эх, тёть Вер! С кем же посмеяться, как не со своими? Ладно, разговор серьёзный есть до тебя. - Да ты разденься, проходи к столу, сядь. Может, чаю хоть спроворю, а дело подождёт. Мороз-то не отпускает, хоть и зима к концу. В волнении старалась Вера оттянуть «серьёзный разговор». Давно уже не ждала она ничего хорошего от неожиданных вестей. Михаил только шапку снял, прошёл к столу и присел на табурет. - Значит, Григорий Лигарёв у тебя проживает? Я ведь его едва помню, малой был, когда он первый раз сел, да больше здесь и не появлялся. Его заявление о потере паспорта пошло по инстанциям, да вот неожиданность - нашлась пропажа. - Михаил положил на стол паспорт и рядом толстый конверт. - Мы запрос по его последнему месту жительства, а оттуда паспорт. Нашёлся он у женщины - его сожительницы. Она и передала в полицию. Я тут всё ему оставляю, бумаги, бланки нужные. Разберётся, всё заполнит, и пусть в город настраивается. Надо прибытие, и прочие дела оформить, а потом здесь зарегистрироваться. И чтоб не тянул. И пусть с деньгами едет - там сборы всякие. И вот... письмо для него переслали. Ну, это полиции не касается, пусть сам разбирается. Направляясь к двери, остановился: - Честно, тёть Вер - не обижает? Уж больно биография его. Читал – ну, конченый уголовник. - Что ты, Миша?! Как на духу - не нарадуюсь! Да ты можешь и у Панкратова спросить, он ведь у него работает - и тот доволен. - Спрошу, обязательно, - серьёзно сказал Михаил. – И, если, что, мне сообщай. Сильно не надеюсь я на его исправление. Но… всякое бывает. Будь здорова, тётя Вера! Дел много, пойду. Глянула Вера паспорт Григория, а там: кроме прописки… ни женитьбы, ни деток, ничего… А конверт, на котором крупно «Григорию Лигарёву», она ощупала со всех сторон, похоже, фотографии там есть. Григорий с порога заметил необычное на столе. Не раздеваясь, повертел в руках с видимой радостью и удивлени