Публикация от 21 апреля 2026

есте с ним. Пусть видит: вот его невеста. Я уговаривала себя: разбитую вазу не склеить, что было между ними – прошло, нельзя войти в одну реку дважды, они просто друзья теперь… Но сердце ныло от ревности. Увидев Аню, я неожиданно успокоилась – ее жалкий вид меня ободрил. Обритая перевязанная голова, синяки на руках, и бинты, бинты… Такая способна только жалость вызывать. Мы недолго пробыли у нее, Костя отчитался по этим штифтам и лекарствам. На тумбочке у Ани стояли два букета – розы и лилии. – Розы как-то быстро завяли, а вот твои лилии, смотри, как раскрылись. Меня снова словно обожгло внутри. «Ну ладно тебе, просто он привез больной девушке цветы», – уговорила я себя, изо всех сил сдерживая эмоции. До свадьбы оставалось двенадцать дней, когда ко мне ввалился Костя – какой-то совершенно неузнаваемый – и чужим голосом сказал, что свадьбу надо отложить. – Что-о-о? Ты с ума сошел?! А гости? А аренда кафе? Да как можно откладывать?! Да ты чего?! У меня была истерика. Я понимала: нет, это неспроста, если сейчас он не согласится не переносить свадьбу, то что-то будет… что-то страшное, нет, нет, ни в коем случае я не должна этого допустить! Господи, что люди скажут? Мои родные, подружки, все мои? Спустя четыре года я содрогаюсь при мысли, что бы было, если б тогда Костя сдался, и у него не хватило бы решимости отказать мне. Но Костя был на редкость упрямым. Свадьбу отложили. И я понимала, что это – конец. Ее вообще не будет. Еще через три дня мы встретились с Костей на нейтральной территории – домой ко мне он ехать не захотел. – Я не знаю, как тебе сказать, скажу все прямо – так будет лучше. Я запутался. Аня всегда для меня так много значила, я считал, что даже самая крепкая любовь может износиться, мы расстались, да… но Аня изменилась, я многое понял, и она многое поняла. – Да она тебя использует!!! И ты ей веришь?! У меня снова началась истерика… Я не помню, как попала домой, как отпаивали меня валокордином родители. …Свадебное платье моя лучшая подруга продала кому-то по интернету. Родственникам все объяснили. Я была жертвой, невинно пострадавшей, но мне было бы легче жить, если бы родители объяснили всем, что мы с Костей просто расстались. Именно расстались, а не он меня бросил. Если б даже так было на самом деле! Но меня бросили, бросили перед самой свадьбой!!! Господи, да за что?! Я помню тот период: мне хотелось что-то сделать с собой. Нет, на самоубийство я бы никогда не решилась – все-таки смертный грех, да и вообще я трусиха и себе зла никогда не причиню. Мне хотелось именно исчезнуть – чтобы меня не стало, чтобы все обо мне забыли… Побросать бы шмотки в сумку и уехать за океан – работать официанткой в кафе. Чтоб никто не знал, откуда ты, не задавал никаких вопросов… У меня был нервный срыв, депрессия, мне даже пришлось побывать у психиатра. Ни с родителями, ни с сестрой, ни с друзьями я почти не говорила. Только один раз выплакалась лучшей подруге, но легче мне не стало. Я была обижена на судьбу и на Бога. Я тупо глотала выписанные врачом антидепрессанты и жила какое-то время по инерции. Постепенно стало отпускать. Родители предложили мне отправиться в автобусный тур по Европе – развеяться, восстановить силы. Я согласилась, больше, правда, из-за того, чтобы хоть на три недели исчезнуть из поля зрения родных и соседей. Не то чтобы я была в восторге от поездки, нет, просто это была смена впечатлений – и никто тебя не трогает и не смотрит сочувственно: «Бедная, брошенная прямо перед свадьбой». Вскоре я стала замечать, что один парень из нашей группы, Андрей, как-то особенно ко мне внимателен, всегда с улыбкой что-нибудь спросит, подойдет незаметно: «Давайте я вас сфотографирую», в отеле за завтраком ищет меня глазами, всегда предупредителен – словом, ухаживает, но ненавязчиво. Мы были в Венеции, и вдруг в какой-то момент мне стало тоскливо и грустно, и я осталась в отеле, не пошла на экскурсию. Андрей заботливо расспросил, что со мной, не нужна ли мне помощь врача. Я поблагодарила и отказалась. Утром, когда мы уезжали из Ве