Публикация от 20 апреля 2026

До последнего баба Света жила в деревне, а когда ноги перестали ходить, решилась все-таки на переезд. Детей у неё было трое, и никто из них взять её не отказывался. Но и особой радости, как ей казалось, при этом не показывал. Старший Николай женился поздно. В то время уже ученую степень получил и звание какое-то. Жил в свое удовольствие в квартире городской. Жена тоже из грамотных. Родила одного ребенка и всю жизнь, потом его воспитанием занималась. Каждое лето в деревне у бабы Светы гостили. Только близкими людьми так и не стали. Все с какими-то хитростями и премудростями. Еду сами себе готовили и в фольге её хранили. Бабушка к ней не прикасалась, а все равно косились, будто она чего украла. Недолюбливала баба Света невестку: ни поговорить, ни подсказать. И звала она её странно: «Мамаша», будто не свекровь вовсе, а тетка чужая соответствующего возраста. Средняя дочка Леночка. Замуж выходила два раза, третий не решилась. Живут сейчас с мужчиной в её трехкомнатной квартире с двумя детьми от разных браков. Когда баба Света здорова была, внуки только каникулы у неё проводили. Сейчас, когда за ней уход нужен, приезжают каждую неделю по очереди, стирают, убирают дом, готовят еду на неделю. Хорошо у них, только мужик этот смотрит исподлобья на тещу в дни её приезда. Неуютно она себя чувствует под этим пристальным взглядом. Да и дети взрослые вот-вот женятся, куда половинки свои приведут, где детишек рожать будут? Где там еще бабушке уместиться, самим тесно. На младшего Максима были надежды. Последыш, думали с дедом, что вот она на старость опора. Деньги, что были, старшим детям на квартиры раздали, а Максиму дом свой подписали. Надеялись, что приведет он жену в их дом, и будут вместе доживать, внуков нянчить. А он пока учился, городскую девицу нашел, и возвращаться в деревню отказался. Под каблуком у нее живет, слушает все, что она подскажет. Пока дед живой был, да баба Света в силе, детей каждое лето привозили. А как дед помер, да она стала здоровьем слаба, так и не показываются. Да и раньше-то детей привезут и назад уезжают, не переночуют даже. Да и Катя, жена Максима, бабу Свету никак не зовет. Старается не обращаться напрямую, через Максима или детей. Разве же с такой жить можно? Будешь взаперти жизнь доживать, носа бояться показать из комнаты. Долгой жизнь покажется. И оставаться здесь, уже нет сил. Утром трудно подняться, ноги не слушают. К обеду разойдется немного, вроде и жить хорошо и ехать никуда не хочется. А вечером все тело гудит. Вчера газ в печке задуло, а подняться не смогла. Батареи уж совсем холодными стали. Лежит и плачет, а помочь некому. Кое-как на коленках до печи добралась, проветрила, разожгла. Так задохнешься когда-нибудь или сгоришь. Размышления эти ни к чему хорошему не приводили. В конце концов, поднималось у бабы Светы давление, она ложилась и начинала громко вздыхать о своей жизни. Иногда к ней соседка приходила по просьбе детей. Посидит, поговорит, и время как-то незаметно проходит. От размышлений отвлек звонок: - Баб Свет, ты чего трубку не берешь, - послышался возмущенный голос Оленьки, - я уж думала, что случилось что-то. - Что со мной случиться может? Лежу вот, вставать готовлюсь. Ног сегодня совсем не чувствую, будто не мои. -До пятницы три дня осталось, мы приедем. - Измучила я Вас, - смиренно проговорила бабушка. – Я уж думаю, может, меня в какую богадельню пристроить? Живут же там люди. - Ты чего выдумала? У тебя внуков пятеро, какая богадельня? Что ж мы с одной бабушкой не справимся? - Спасибо тебе Оленька, только не хочу я обузой быть. Сердце у меня здоровое, не знаю, сколько проживу. А вы брезговать мной станете. Не хочу я до этого дожить. В трубке послышался смех внучки. - Не выдумывай, насмотрелась сериалов. Баб, а помнишь, как я маленькая дедушкину чашку разбила. И весь день в шалаше возле бани просидела. Выйти боялась. А когда вышла, Васька сказал, что это он сделал, дед ему конфет дал за честность. - Знал дед, что это ты разбила. - А помнишь, как мы на речку с Васькой убежали. А ты нас