Публикация от 16 апреля 2026

Мою бабушку звали Матрёна Максимовна, в миру - баба Мотя... И была она почти ровесница века, 1901-го года рождения!.. Каждое лето родители отвозили меня к ней в деревню на каникулы, причем, совершенно спокойно оставляли меня на ее попечение, прекрасно зная, что позаботится баба Мотя обо мне не хуже их самих... А так и было!.. Однажды без спроса удрал я с местными пацанами на речку, так возвращаться домой мне пришлось под строгим конвоем в лице бабы Моти, только вместо карабина в руках у нее был пучок крапивы, которым она подгоняла меня к дому и спустя шестьдесят лет я помню жгучесть той экзекуции, как сейчас!.. В другой раз с теми же пацанами мы "купались" в цементе на заброшенном колхозном складе и тут мне опять влетело от бабы Моти, только уже вожжами!.. Но все это было так, мелочи... А, в основном, мы с бабой Мотей часто разговаривали по вечерам, на заходе солнца, когда темнота ещё не наступила и можно было обходиться без керосиновой лампы, даже радио тогда ещё не было в деревне, не говоря уже о телевизоре... Помню, сидели мы в горнице, а по стенам - обклеенным всевозможными плакатами про "битву за урожай" с красиво нарисованным комбайном и про "пятилетку в четыре года" с удалым таким дяденькой, кровь с молоком! - плавали отблески автомобильных фар, так как дом бабы Моти стоял на Московском тракте, том самом, по которому в старину гнали на Сахалин декабристов!.. ... Баба Мотя тогда уже была на пенсии, но память сохранила светлую и рассказывала мне о том, как ее отца - она его постоянно почему-то называла Дед Мося - убили "недобрые люди" на полосе во время полевых работ... Вот после этого и переехали они из Курской области сюда, в Сибирь перед самой войной... ... Из рассказа бабы Моти я узнал, что ее муж, мой дед Митя, в свое время был настолько профессиональным портным, что шил китель самому будущему Министру обороны маршалу Малиновскому!.. Я до сих пор не знаю, правда это или нет, прихвастнуть мой дед любил, говорят, но портным он был знатным, это точно - всей деревне шил одежду на заказ, я частенько любовался дедовой "семейной реликвией" - швейной машинкой, но только издали, подходить к ней было запрещено строго-настрого, не дай Бог подойти, грехов потом не оберешься, хотя самого деда Мити уже лет пять, как не было на свете... ... Также не забыть мне никогда бабмотины треугольные шаньги с черникой и ее фамильные щи - истинное объедение! - рецепт которых я сохранил до сих пор и даже сейчас, когда я пишу эти строки, точно такие щи стоят у меня на плите, честное слово!.. ... Про тяжёлую работу в колхозе "за трудодни" баба Мотя рассказывала неохотно, как и про свою жизнь, вообще, а вот "страшных историй" она знала невероятное количество: про "черную комнату" и "красные глаза" она рассказывала так захватывающе, что ещё долго, по возвращении из деревни домой, я по ночам вздрагивал во сне и даже просыпался с криком, не приведи, Господи, ещё раз такое услышать!.. ... Держала баба Мотя в домашнем хозяйстве козу Катьку, выгоняла ее в стадо на рассвете и встречала на закате, вкус того молока я помню до сих пор!.. Так же было у нее с десяток кур, да импозантный черный петух Чапай со шпорами, которого я боялся, как огня, да ещё кот Мурзик, рыжий такой красавец, но ленивый до невозможности, мыши по нему ходили, как по все тому же Московскому тракту... ... Писать и читать баба Мотя не умела, поэтому она очень любила слушать, когда я читал ей книги про Карлсона или "Волшебную Галошу", радости ее не было предела, а иногда она даже плакала, когда я читал ей "Маленького оборвыша"!.. Никогда не забуду - и смех, и грех! - как я читал ей ежедневно(!), по ее настоятельной просьбе, газету "Сельская жизнь", где-то она ее брала и я "выдавал" ей непонятную мне тягомутину: и про надои, и про удои, и про каменный уголь, и про выплавку чугуна и стали на душу населения, про кукурузу, само собой, про загнивающий империализм, и про, и про, и про, читал я, пока не улавливал ухом какой-то посторонний звук... Прерывал я свой бубнеж, поднимал голову и... Спа