Публикация от 6 апреля 2026

Когда дверь была выломана, а визжащая Зинаида забилась чуть ли не под кровать, кто-то схватил Валю, выкрутил топор из рук. — Дура! Что творишь? Кому хуже делаешь? Это был Ваня. Валя выдохнула: — Мне теперь все равно… мне без разницы вообще… Ваня утащил ее к себе, уложил на диван, дал какую-то таблетку. Валя покорно выпила. Она знала, что как только Ваня отвернется, она убежит. Она знала, куда побежит — к мосту. Но голова вдруг стала тяжелой, глаза никак не хотели открываться. Валя уснула — Иван не пожалел снотворного. Он вышел из комнаты и направился к Зинаиде Егоровне. Та сидела растрепанная за столом и пила валерьянку. — Довольна? — Ох, Ваня… Я же не думала, что так все… Я думала попугают, она и съедет... — Съедет? Вот что, завтра чтоб все свои письма сходила забрала. И моли Бога, чтобы все обошлось, а то ведь я могу и не уследить за Валей. Тогда каюк тебе. Зинаида Егоровна мелко закивала головой. Целый месяц Валя собирала справки, характеристики, сдавала какие-то анализы на алкоголь. Она даже не думала, что будет это все делать — опустила руки, решив, что все бесполезно, ничего не поможет. Но Иван, все такой же мрачный, угрюмый, не давал ей оставаться одной ни на минуту и все время подталкивал ее. Когда стало понятно, что детей, возможно, вернут, Валя как будто проснулась. — Ваня… Ведь это все благодаря тебе... И тут он впервые улыбнулся. Грустно так. — У меня тоже были дети… Но я не смог им помочь, их нет уже пять лет. А твоим помочь можно… В ночь перед тем, как комиссия должна была принять решение, Валя ночевала на диване в комнате Ивана, как обычно в последнее время, но не могла уснуть. Иван, похоже, тоже. — Ваня… не спишь? Расскажи, что случилось с твоими… детьми. Иван помолчал, а потом начал говорить монотонным, невыразительным голосом. — Была у меня семья… Жена, двое мальчишек. А я не ценил, думал, есть они и ладно. После зарплаты поддавал с мужиками, дома покрикивал, бывало. А потом вдруг раз, и жена ушла вместе детьми. В частный дом, что от предков ей остался. Я месяц ждал, гордеца из себя строил, потом вдруг понял: не могу без них. Поехал к ним, хотел все сказать, но… не успел. Приехал, а дом этой ночью сгорел. Вместе с жильцами. Проводка замкнула. Он замолчал. Потом продолжил: — Я пить начал, дрался частенько. Покалечил малость одних, посадили меня на три года. Вышел, квартиру продал, чтобы ущерб этим компенсировать, в эту комнату вернулся. На завод меня взяли обратно. Валя встала и подсела к Ивану, взяла его за руку, но он вздохнул и руку вытащил. — Спи давай. Завтра на комиссии чтоб как огурчик была! *** — Жесткова! — Да, это я. — Вот документы, следите лучше за своей жизнью, чтобы такого больше не повторялось. Валя тупо смотрела на бумаги. Женщина, которая вынесла их, вдруг улыбнулась: — Что стоите? Езжайте забираете своих… У Вали подкосились ноги. Ваня придерживал ее под руку, когда они стояли в какой-то комнате ожидания. — Мама! Мамочка! Юра и Андрюшка повисли на ней. Они все плакали, даже Иван отвернулся и смахнул какую-то соринку с глаз. — Ну, все, хватит рыдать, домой поехали. *** Жизнь постепенно налаживалась. Зинаида Егоровна не выходила из своей комнаты. Валя с помощью Ивана получила работу техника на том же заводе, и теперь могла не считать, хватит ли ей хлеба… Конечно, получала она не миллионы, но, если по-разумному, то на все хватало. Одно ее беспокоило — Ваня стал совсем угрюмым. А однажды она случайно уронила его куртку с вешалки, из кармана выпал телефон и засветился. А на заставке она — Валя. Она улыбнулась, взяла телефон и, подумав, пошла к нему в комнату. Ваня лежал на диване и смотрел в потолок. Он как будто испугался, увидев ее. А Валя присела рядом: — Знаешь, Иван, я всегда боялась сказать что-то лишнее. И очень многое не успела сказать тем людям, которые были рядом. Кто-то ушел, кому-то эти слова уже не нужны. Самое страшное — жалеть о том, что ты должен был сказать, и не успел… — О чем ты? — Просто, если ты не можешь, может быть, я попробую. Мне страшно, что ты будешь смеяться надо мной, н