Семейные ценности
MAX ·
е могу тебе ничего платить.
— Дима, ты издеваешься? Мне чем-то нужно кормить детей.
— Так корми, я же не запрещаю.
— Я подам на алименты.
— Конечно, подавай, официальная зарплата у меня такая, что получать ты будешь слезы. И постарайся больше не беспокоить меня!
Валя брела домой и плакала. До зарплаты еще неделя, а денег почти нет. Но дома ее ждал еще один сюрприз — участковый. Зинаида Егоровна накатала на нее заявление. Там было написано, что Валя угрожает ее жизни, а ее дети голодные и без присмотра.
Целый час участковый проводил с ней беседу, а на прощание сказал:
— Я обязан сообщить в опеку.
— Послушайте, о чем сообщить? Я же не делала ничего плохого.
— Таков порядок. Сигнал есть, его нужно отработать.
Вечером Зинаида Егоровна снова пришла к ней на кухню.
— Значит так, милочка, если ваши дети еще раз побеспокоят меня днем, я буду вынуждена обратиться прямо в опеку!
— Что же вы делаете? Они же дети! Они не могут сидеть весь день на одном месте!
— Милочка, если бы вы их кормили нормально, то им бы хотелось спать, а не бегать!
Она вышла с кухни, а мальчишки испуганно смотрели на мать.
— Кушайте, мои хорошие. Тетя шутит, она на самом деле добрая.
Она отвернулась к плите, чтобы вытереть слезы и даже не заметила, что на кухню пришел Иван. У него в руках был огромный пакет. Он подошел к ее холодильнику, молча открыл и стал загружать в него продукты.
— Ваня, простите, вы перепутали холодильник.
Он даже не повернулся. Забил холодильник продуктами и так же молча вышел с кухни. Валя не знала, что и сказать.
После зарплаты она постучалась к соседу. Он открыл сразу, как обычно мрачный и молчаливый.
— Ваня, я вам денег должна за продукты. Вот две тысячи, я потом еще принесу, только вы скажите, сколько.
— Иди, не надо ничего.
И он снова закрыл дверь перед ее носом. Валя не успела ничего сделать, потому что с кухни донеслись визги Зинаиды Егоровны. Она бросилась туда — мальчишки стояли, а Зинаида Егоровна кричала, указывая на лужу чая возле стола:
— Бомжи! Беспризорники! Кто вырастет из вас с таким воспитанием?!
Валя отправила детей в комнату, вытерла пол и вернулась к себе. Она не понимала, как дальше жить. Мальчики смирно сидели на кровати. Валя присела рядом.
— Ну, что вы расстроились? Нужно немного потерпеть, я обязательно что-нибудь придумаю, и мы уедем отсюда.
Мальчишки прижались к ней с двух сторон, обхватили ручонками.
А на следующий день вечером в дверь позвонили. Иван был во вторую, Валя открыла дверь — на пороге стояли две незнакомые женщины, участковый и еще какой-то мужчина.
— Здравствуйте, вы ко мне?
Одна из женщин строго на нее посмотрела:
— Валентина Сергеевна Жесткова?
— Да.
— Мы из опеки.
— Из опеки? Простите, зачем?
— Разрешите, мы пройдем.
Женщины прошлись по комнате, заглянули в холодильник, откинули одеяло на кровати.
— Собирайте детей.
— Что? Вы с ума сошли! Я никому не отдам своих детей!
Андрей и Юра обхватили ее с двух сторон и уже плакали. Они не понимали, что происходит. Одна из женщин сделала знак участковому — тот подошел и начал отрывать от нее мальчишек.
— Мама! Мамочка! Не отдавай нас!
Валя боролась, как могла. Она держала детей, но второй мужчина заломил ей руки.
— Мамочка!!!!
Она видела сквозь туман, как мальчики брыкаются, бьются в истерике, их глаза были полны ужаса. Она снова рванулась, ей удалось вырваться от мужчины, но перед ней стал участковый. Он уже передал Юру женщинам, и те вдвоем быстро уносили мальчишек по лестнице. Дети кричали так, что кровь стыла. Участковый держал ее до тех пор, пока крики детей не смолкли, а от подъезда не отъехала машина. Участковый разжал руки, и Валя рухнула на пол. Она выла, как раненый зверь. Через пять минут в комнате никого, кроме нее, не осталось.
Валя поднялась, осмотрелась. На глаза попался большой топор. Был у бабушки, когда еще здесь было печное отопление, потом почему-то его никто не выкинул. Валя встала, взяла топор. Взвесила на руке, слегка улыбнулась, правда, улыбка была больше похожа на оскал. Она вышла из комнаты и направилась к двери Зинаиды Егоровны.
