Алексей нашёл на улице маленькую девочку, потерявшую родителей, и привёз её домой, где жила его больная мать. Но, вернувшись через несколько часов после работы, он обомлел. Его мать...
Первые декабрьские дни принесли в город Волхов мягкий холод. Воздух кусал тротуары и крыши домов. Алексей, возвращаясь после ночной смены на своей машине, наслаждался утренней тишиной. Проспект Ленина был почти пуст, что позволяло ехать в неспешном темпе, наслаждаясь редкими моментами покоя. Он любил такие утренние поездки.
Белые деревья под снегом… Неестественное пятно на обочине привлекло его внимание. Оранжевое выделялось на фоне белого. Алексей на автомате сбросил скорость, а потом вовсе остановился, словно невидимая сила заставила его взглянуть поближе. Выйдя из машины, он подошёл к подозрительному объекту. Под оранжевой шапкой оказался маленький ребёнок. Девочка на вид лет семи сидела, прижавшись к дорожному знаку, дрожа от холода. Её лицо было бледным, почти синим от мороза.
Алексей присел на корточки, пытаясь привлечь её внимание.
— Привет. Ты одна? — его голос был мягким.
Но девочка только чуть подняла взгляд, словно с трудом осознавая происходящее. Она шептала что-то себе под нос, пытаясь расстегнуть молнию своего комбинезона. Алексей успел остановить её руку. Её бормотание было тихим, невнятным. «Жарко… Маму… Позовите маму…» — прозвучало едва слышно.
— Тише, всё хорошо. Давай я тебе помогу, согреешься у меня в машине, — предложил Алексей.
Не дожидаясь ответа, он аккуратно поднял её на руки. Девочка почти не сопротивлялась, что говорило о её крайнем истощении. Алексей ощутил, насколько её маленькое тело дрожит, и это заставило его сжать зубы. Вид ребёнка на холоде пробудил в нём гнев и решимость. Он усадил девочку на заднее сиденье автомобиля, включив обогреватель на максимум.
Та немного оживилась, обхватила себя руками и с трудом прошептала:
— Меня зовут Настя.
Алексей улыбнулся ей в зеркало заднего вида, ободряюще кивая.
— Очень приятно, Настя. А меня зовут Алексей. Скажи, где твои родители?
Её взгляд на мгновение ожил, а затем она тихо проговорила:
— Мы играли с папой… в прятки… а потом я не нашла его…
Слова ребёнка ёкнули у Алексея в сердце. Он больше не спрашивал. Доставив Настю домой, он знал, что первым делом согреет её и накормит, а затем будет разбираться. Улицы Волхова вновь погрузились в утреннюю тишину, но внутри Алексея уже разгоралась буря. Теперь всё его внимание было сосредоточено на маленькой девочке, которая каким-то образом оказалась на стыке его жизненного пути.
Это был небольшой двухэтажный коттедж на окраине Волхова, окружённый соснами, которые зимой выглядели особенно величественно. Войдя внутрь, он аккуратно поставил Настю на пол, пока её ботинки не успели полностью промочить полы. Она молча стояла, дрожа от холода, но изредко бросала на него быстрые взгляды, словно пытаясь понять, не опасно ли здесь.
— Давай снимем твою мокрую одежду, — сказал Алексей, опустившись на одно колено. — А потом я сделаю тебе горячего чая. Ты любишь чай?
Настя кивнула. Её глаза стали чуть теплее, когда она заметила, как Алексей бережно раскладывает её варежки и шапку на батарее, чтобы те подсохли.
— У нас тут есть вкусные блины с вареньем, с клубничным. Подойдёт? — спросил он, улыбаясь.
Она снова кивнула, и его сердце слегка оттаяло от этой крохотной ответной реакции.
На кухне он усадил Настю на мягкий стул и поставил перед ней тарелку с блинами. Девочка жадно начала есть, но в её движениях читалась некоторая скованность. Она явно не привыкла к такой заботе…
