«Выпей. Ты в шоке. Просто горячая вода с сахаром».
Я взяла кружку дрожащими руками. Дешёвая эмалированная кружка, простая и родная. Не фарфор. Я сделала глоток. Сладкая, почти обжигающая жидкость разлилась по телу, отгоняя ледяную дрожь.
«Спасибо», — сказала я, не поднимая глаз. «За всё. За отца. За то, что не отвернулся».
Он сел напротив, на табурет. «Я не Станислав», — тихо произнёс он. И в этих трёх словах было всё. Весь мой пятилетний путь в никуда. Вся глупость моего выбора.
Я подняла на него глаза. «У меня ничего нет, Андрей. Ни денег, ни дома. Ничего. Я даже не знаю, как я буду оплачивать всё это…»
Он резко махнул рукой, отрезая. «Забудь. Это между мной и твоим отцом. Мы как-нибудь разберёмся. А тебе… тебе сейчас нужно просто быть рядом с ним. Всё остальное — ерунда».
Он посмотрел на мои босые, испачканные в грязи ноги, на дорогое, но порванное и мокрое платье. «Тебе нужно переодеться, выспаться. Утром поедем в клинику».
Я кивнула. Он встал. «Я побуду в машине. Если что — я тут».
«Не надо, Андрей, там же холодно. Останься… в доме», — сказала я, и мне стало неловко от этих слов. Этот дом был теперь моим единственным убежищем, и я предлагала ему часть этого убежища, как когда-то в детстве предлагала укрыться от дождя на нашем крыльце.
Он снова улыбнулся, той самой, немного грустной улыбкой, которую я помнила. «Ладно. Я в сенях посижу. Не беспокойся».
Он вышел, и я осталась одна в тишине отцовского дома. Я поднялась, прошла в свою бывшую комнату. Всё было так, как я оставила. Простыни, вышитые бабушкой, потёртый плед, книги на полке. Я нашла в комоде старые джинсы и простой тёплый свитер. Сняла с себя это проклятое шёлковое платье — символ моей неверно выбранной жизни — и натянула простую, грубую ткань. Она пахла домом. И впервые за долгие пять лет я почувствовала, что дышу полной грудью.
Я легла на свою узкую кровать и укрылась старым пледом. За стеной, в сенях, тихо потрескивал, наверное, телефон Андрея — он с кем-то переписывался, решая рабочие вопросы. Этот звук, присутствие другого человека, доброго и сильного, не давало чувству полного одиночества раздавить меня окончательно.
За окном по-прежнему моросил дождь. Я смотрела в потолок и думала о том, что мир не перевернулся. Он просто наконец-то встал с головы на ноги. Истинные ценности, настоящие люди — они были здесь, рядом, всё это время. Мне потребовалось вот такое жестокое падение с высоты моего золочёного пьедестала, чтобы это увидеть.
И пока я засыпала под шелест дождя по крыше, в голове медленно, как первые ростки после зимы, начинала пробиваться мысль: а что, если это не конец? Что, если это — самое начало? Начало пути домой. Не в дом, а Домой. К себе. И, возможно, к чему-то ещё, чему я когда-то не дала шанса, потому что ослепла от блеска не того золота.
ПОДПИШИСЬ👇
