Повод к вызову: «ноги гниют, к врачам не пойду», Ж62.
Запах бьет еще в коридоре. Заходим. Женщина сидит в кресле. Ноги замотаны старыми тряпками. Снимаем их. Зрелище жуткое. Запущенные трофические язвы. Кожа натянута как барабан. Ткани буквально распадаются. Это прямой путь к сепсису. И к ампутации.
Рядом стоит уставший сын. Говорит, устал уговаривать. Она панически боится больницы. Кричит, что сама мазью помажет. Сидит, вцепилась в кресло. В глазах дикий страх.
Медицинские термины тут бессильны. Нужно бить в самую точку.
Спрашиваю прямо. Ваш сын сказал, скоро внучка родится. Хотите ее увидеть?
Она замирает. Кивает. Хочу.
А подойти к ней хотите на своих ногах? Или пусть она запомнит вас в инвалидном кресле? Мазь тут не спасет.
Тишина. Смотрит на свои ноги. Потом на сына.
Говорит тихо: На своих хочу.
Тогда едем. Прямо сейчас. Завтра будет поздно.
Собралась молча. В машине крепко держала меня за руку. Прогноз очень тяжелый. Но шанс спасти ноги есть. Иногда пробить глухую стену страха можно только резкой правдой.
